Благородство и страсть

Мэтью улыбнулся, хотя плачевный вид Грейс вызывал в нем ярость.

– Тебе что-нибудь еще нужно?

– Нет, спасибо. – Она на мгновение задумалась. – Мне нужно, чтобы ты обнял меня.

– Но я могу сделать тебе больно, – проговорил он, сгорая от желания немедленно прикоснуться к ней. Нет, ему сейчас и в голову не пришло бы заниматься с ней любовью, но, тем не менее, в нем сразу же проснулось желание. Правда, он хотел не только физической близости. Ему нужна была ее любовь и ее нежность.

– Мэтью, ты… ты мне нужен.

"Господи, мог ли он отказать ей хоть в чем-то? А уж тем более в этом?

Дождавшись, когда она допьет воду, Мэтью забрался к ней под одеяло. Его обволокло приятное душистое тепло.

Как холодно будет в его жизни без нее. Словно зимней ночью.

Он взбил свою подушку, лег и притянул Грейс к себе. Ей не нужно было объяснять ему, что у нее по-прежнему все болит. Это и так было понятно – Грейс очень осторожно и как-то неловко положила голову ему на плечо. Затем ее рука опустилась ему на грудь.

– Так намного лучше. – На ее лице мелькнула слабая улыбка. Мэтью вдохнул ее запах – запах жасминового мыла и теплоту солнца, запах женщины, к которому примешивался тонкий аромат травяной смеси.

Она немного дрожала. Для нее пока еще каждая тень скрывала в себе опасность.

– Спи, Грейс, – мягко проговорил он, – а я буду тебя охранять.

Да, он будет охранять ее от Файли и Монкса, от своего дяди, от всех. Чего бы ему это ни стоило.

И ради Грейс он должен что-то придумать, он должен действовать.

Грейс заснула, а он лежал и смотрел на колышущиеся тени, на пламя свечи. Правда была так жестока, и так страшно было смотреть этой правде в глаза.

Из того, что произошло, следовал лишь один вывод – Грейс не может дольше оставаться в поместье. Здесь ей постоянно угрожает опасность. И дело не только в Файли.

Со своей судьбой Мэтью смирился давно. Он знал, что для него обычная жизнь недоступна.

Он должен придумать план спасения Грейс, а когда она окажется на свободе, положит конец царству зла, сотворенному его дядей.

Глава 20

Прошло десять очень трудных дней.