Благородство и страсть

Мэтью наклонился над ней, и Грейс потерла пальцем его сосок. По его телу пробежала легкая судорога. Это была настоящая пытка, сладостная пытка, и если бы она закончилась прямо сейчас, он бы не пережил этого. Затуманившиеся глаза Грейс смотрели прямо на него с таким восхищением и восторгом, что он чувствовал себя королем.

– Я хочу тебя так сильно, что мне кажется это каким-то сумасшествием, – глухо проговорил он.

Но в ее глазах он заметил не только восхищение, но еще и удивление. Ее муж, как теперь стало понятно, был неважным любовником, но она не могла не знать тела мужчины.

Из его горла вырвался стон, когда она положила руку на его напрягшуюся плоть. Когда ее рука опустилась вниз, а затем снова поднялась, Мэтью сомкнул веки с такой силой, что перед глазами появились белые звездочки. Если она продолжит так делать, то он не продержится и пары секунд.

– Грейс, нет, – сдавленным голосом пробормотал он и взял ее за запястье.

– Разве тебе не нравится это? – неуверенно спросила она.

– Не в этом дело, Грейс. Просто тогда все кончится очень быстро.

Она понимающе кивнула. И снова улыбнулась. Это была улыбка сирены и ведьмы одновременно. Грейс подняла руки и быстра развязала сначала один, а затем другой узелок на бретельках сорочки.

У Мэтью перехватило дыхание. Теперь на Грейс совсем ничего не было. Правда, он прекрасно видел ее тело и сквозь сорочку, но сейчас знал, что уже ничто не отделяет ее роскошное тело от его рук. Ее грудь была просто потрясающей. Полная, упругая, увенчанная двумя розовыми бутонами сосков.

У нее были довольно широкие, но стройные бедра, длинные, красивой формы ноги, узкие щиколотки и маленькие изящные ступни.

Перед ним сидела сама Ева. Венера. Диана. Она была воплощением той мечты, которая неотступно преследовала Мэтью долгими бессонными ночами и в одинокие дневные часы.

Она была прекраснее, чем все богини, олицетворяющие женскую красоту. Она была Грейс. Скоро она станет его. И это произойдет сейчас.

Грейс не отрываясь смотрела на его обнаженное тело, и в ее глазах он снова видел восхищение, смешанное с удивлением. Ее щеки покрывал темный румянец.