Благородство и страсть

И ей нравилось целовать его.

Может ли он ошибаться?

– Похоже, ты все испытания проходишь достойно, – проговорила она тихо, выделив интонацией слово «достойно», затем повернулась и быстро зашагала к дому.

Мэтью смотрел ей вслед. Движения ее изящной фигурки, соблазнительное покачивание бедер распаляли его воображение и пробуждали инстинкты. Он живо представлял себе, как бросает Грейс на траву, как входит в нее. Или, возможно, он догонит ее и принудит лечь с ним в постель в доме. Он мог заставить ее, он ведь был сильнее.

Но все его фантазии плохо сочетались с достоинством. Ничего достойного в проявлении животного начала не было.

К обеду Мэтью вышел в самом дурном расположении духа. Все его мысли были сосредоточены на утреннем происшествии. Поцелуй, который подарила ему Грейс, был самым лучшим моментом его жизни. Теперь ему был известен вкус ее губ. Как он мог не жаждать получать это лакомство снова и снова, когда ему случилось познать вкус подобного наслаждения?

Он не может не прикасаться к ней.

Господи, как теперь он сможет спать с ней в одной постели и не прикасаться к ней? Эта мысль угнетала его, приводила в уныние.

Когда он вошел в гостиную, Грейс с поникшими плечами стояла у окна. Ей нужно было его сочувствие и защита, а не страсть. Кажется, ему придется выкинуть из головы мысли о повторении пройденного урока.

Правда, давать себе обещания легче, чем выполнять. Господи, но почему она так красива!

– Лорд Шин.

– Ты должна говорить мне «ты» и называть Мэтью.

Ее глаза снова потемнели и стали такими же бездонными, как были в то мгновение, когда они стояли друг напротив друга на лужайке. Мэтью вдруг порывисто шагнул к ней, забыв о только что данном себе обещании, и остановился лишь тогда, когда Грейс испуганно отпрянула от него.

– Мэтью…

Его имя прозвучало как ласка. Да, им не стоило целоваться, это было ошибкой. Ошибкой, которая не принесла им ничего, кроме боли и разочарования.

– Грейс, – он смотрел на играющий на ее щеке солнечный зайчик, – ты голодна?

В ее глазах появился интерес, но потом густые ресницы опустились.

– Да, – тихо проговорила она.

Мэтью захотелось потрогать солнечный луч на ее коже, провести пальцами по высокой скуле. Но он не сделал этого. Его смутила скованность Грейс.