Древесный маг Орловского княжества 6

Тётка больше не ворчит, я же сын ректорши.

Пошёл в Оранжерею, чтоб через стенку сразу в конюшню, дорожка уже проторена. Треть пути прошёл, листвой прошелестело, что кто–то в кустах затаился! Твою ж… неужели следят⁇

Повернул с главной дорожки на тропку глянуть, что за удалец. Кусты миновал и встал в недоумении, увидев Василису. Нет, она не затаилась, и даже не следит за мной. Она с повязкой на глазах кустарник изучает.

— Что ты делаешь? — Спросил с наездом.

Обернулась резко и руки потянула, как слепая. Подошёл шокированный, а она лицо моё стала изучать лёгкими касаниями, как тогда… в нашу первую встречу.

— Только не говори мне, что… — начал.

— Не волнуйся, я вижу, — перебила с улыбкой. — Мне не хватает тьмы, она была мне одеялом. И чувства те забывать не хочу.

Ах вот оно что.

Привлёк, обнял. Подалась легко и сама прижалась."

"— Когда ты кружил меня слепую в том своём танце, — зашептала тихо. — Весь мой мир стал тобой, я перестала бояться, я тебе так доверяла.

— Что изменилось, малышка?

— Ты не сказал мне, что мир так ужасен, — простонала. — Велик, красив и интересен, но так ужасен.

— Ужасным его делаем мы, всё можно исправить, — говорю тихо, не выпуская её из объятий.

Как же хорошо, как же я хотел вот так просто обнять её. Обычную милую девочку, к которой у меня есть чувства.

Василиса молчит, держит меня руками крепко, будто боится, что если отпустит, то я упаду или потеряюсь во тьме.

— Отец считает, что ты обречён, — говорит уже с тоской.

— Любишь его? — Спрашиваю прямо.

— Нет.

— А кого любишь?

— Того, кого увидела во тьме даже будучи незрячей, того… кого вытащила из неё.

— Интересно, кто это.

— Когда тьма подступила очень близко, я дотронулась до его лица. И впервые моя мечта сбылась, я увидела его глазами, когда тьма развеялась. Для меня это, как вытащить его из тьмы на свет.

— Так ты признаёшься в любви? — Спрашиваю, поражённый таким ответом.

Василиса отпускает меня, чуть отстраняется и улыбается со всё ещё завязанными глазами.

Опускаюсь и целую её в губы. Робко, едва–едва. Какой же это кайф… Оторопев, девочка замирает, её щёки краснеют стремительно. Она больше не улыбается.

— Поцелуй из прежней тьмы, — комментирую, отстранившись.

Сдирает вдруг повязку, смотрит строго. Хочется раствориться в этих сказочных голубых глазищах.