Бездушный

Я перевел тебе на карту плату, — так спокойно сообщает он мне. А я захлебываюсь от возмущения.

Он серьезно сейчас заплатил мне за секс?

Как шлюшке?

Он полагает, что я жду от него денег за услуги?

Серьезно?

— Какую плату? — прищуриваюсь, начинаю дышать чаще.

Кажется, я сейчас отхлещу эту наглую морду.

— За секс? Я вам не проститутка! — хочется кричать, но я шиплю, как кошка, чтобы не услышал Артем. — Заберите свои деньги! — резко поднимаюсь со стула, почти роняя его.

— Ты снова нафантазировала то, чего нет, — снисходительно смиряет меня взглядом.

— Я работаю у вас всего пару недель. Месяц еще не прошел, — парирую.

Пусть только попробует снова назвать меня идиоткой!

— Я плачу каждые две недели. Это прописано в твоем договоре. И предыдущим няням тоже платил, могу показать платежные документы. Есть еще вопросы? Возмущения? — тоже поднимается со стула, давя меня своим невыносимым синим взглядом.

— Нет, спасибо, — дерзко отвечаю я и покидаю кухню первой.

Извинений не будет.

Через сорок минут мы, собранные и готовые к прогулке, стоим с Артёмкой за воротами в ожидании, когда Ванечка подгонит машину. Внедорожник Роберта Станиславовича тоже припаркован неподалеку. В какой-то момент к нему подъезжает минивэн с наклейками доставки цветов. Роберт выходит, здороваясь с курьером. Наблюдаю, прекращая дышать.

— Карета подана, — сообщает мне Иван, открывая пассажирскую дверь.

— Тема, садись, — велю ребенку. — Ваня, усади его, пожалуйста, в кресло и пристегни, — прошу парня, а сама продолжаю наблюдать за Робертом.

Он расписывается в планшете, и курьер вынимает для него из багажника огромную корзину белых лилий. Мне никогда не дарили таких больших и шикарных букетов. Хоть что-то дошло до Роберта. Есть еще в нем что-то человечное. Не совсем бездушный.

Стою такая красивая, поправляю прическу, готовясь принять букет. Нет, я его, конечно, не возьму и скажу что-то такое, чтобы задеть.

Но букет не для меня…

Роберт открывает заднюю пассажирскую дверь своего внедорожника и помещает корзину с цветами туда, захлопывая дверцу.

Я точно идиотка с богатой фантазией. Не собирался мне никто цветов дарить. Обойдусь. Дура. Самой от себя тошно.

— Возвращайтесь не позже семи. Если что, звони сразу. И без сумасшедших инициатив, Маша, — предупреждает меня Роберт, садится в машину и уезжает.

А мне уже хочется себя отхлестать по щекам, чтобы пришла в норму. Вызывает недоумение только одно.