Бездушный

Привлекательный мужчина. Мужественный. Настоящий, не то что мои ровесники, которые немного даже женственные и манерные. Я, как дура, с некой горечью на губах зависаю на нем. А он, словно чувствуя мой взгляд, поднимает голову. На секунду замираем. Я первая отвожу взгляд и задергиваю штору.

Давай, поднимись ко мне.

Скажи что-нибудь. Оставь после вчерашней ночи не разочарование, а что-то более приятное."

"Обычно к завтраку я выхожу в пижаме, но сегодня надеваю бежевый спортивный костюм, закрываясь от взглядов этого мужчины.

Надо признать, я дура. И таких грех не поиметь, раз сами не против. Отчего-то становится очень стыдно.

Бужу Артема, идем умываться и чистить зубы. Улыбаюсь, а самой тошно в этой ванной, особенно когда смотрю на стиральную машинку.

Помогаю ребенку одеться. Спускаемся вниз. Роберт уже в гостиной, разговаривает с кем-то по телефону. Дыхание спирает от его близости. Но я беру себя в руки и прохожу мимо, не желая ему доброго утра. Я вообще не смогу сейчас говорить с этим мужчиной. Мне хочется, чтобы сказал он. Но Роберт молчит, тоже проходя на кухню.

— Ты чего больше хочешь: кашу или сырники? — спрашиваю у Артёма, делая вид, что Роберта не существует.

Ребенок не ответит, поэтому я демонстрирую ему творог и пачку с геркулесом.

У Роберта не спрашиваю, чего он хочет, в общем, не предлагаю ему завтрак, как раньше. Обойдется. В мои обязанности не входит ему готовить. А по-человечески, от души, он не заслужил.

Тема кивает на творог.

— Правильно, я тоже больше сырники люблю. С малиновым вареньем?

Мальчишка с улыбкой кивает. И я тоже через силу улыбаюсь, назло всем.

Артем самостоятельно достаёт из шкафа коробку кошачьего корма и насыпает его в миску Гарфилда.

— Кис-кис, кис-кис! — зовет кота. Это пока единственное, что произносит мальчишка. Мы с Робертом, замерев, наблюдаем. Мужчина поднимает на меня взгляд, а я тут же отворачиваюсь.

Нечего на меня смотреть своими бездушными глазами.

Принимаюсь готовить сырники, стараясь не обращать на него внимания. Я тоже буду равнодушна. Хотя это сложно. Очень. Особенно когда не можешь уйти, хлопнув дверью.

— Маша, — вдруг обращается ко мне Роберт. Его голос совсем рядом.