Без правил

Черты лица заострились, под ярко-голубыми глазами залегли тени.

— Привет, Злата, — говорит, внимательно глядя на меня. — Как ты? Как я? И правда, как…

— Я. Хочу. Домой, — говорю чётко и с расстановками, пытаясь всеми силами игнорировать то, что происходит за грудиной.

— Мне нужна флешка.

Он останавливается в нескольких шагах, засунув руки в карманы брюк. Смотрит. Мы оба смотрим. Будто вот-вот наброситься готовы и разорвать друг друга в клочья.

— Да с чего ты вообще решил, что она у меня?

— С того, что у меня есть показания Маргариты Ковалёвой — любовницы твоего мужа, — пытается хлестнуть? Наблюдает реакцию.

Я пытаюсь держаться, но страх ледяными осколками сковывает внутренности. Рита в силу ситуации была мне неприятна, но я бы ни за что не пожелала ей такого. Что помешало бы этим бандитам сделать со мной то же самое?

— Она сказала, что передала носитель тебе. Неужели ты и правда не понимаешь, насколько опасно хранение этой информации?

— А может, это единственное, что ещё обеспечивает мне безопасность? В том числе от тебя! — начинаю повышать голос, само так выходит.

— Ну почему ты такая упёртая, мать твою, Маркиза?!

У Демида лопается терпение. Я испуганно вскрикиваю от неожиданности, когда обхватывает своими ладонями мою голову, приподнимая подбородок большими пальцами. Буквально повисаю на нём, вцепившись пальцами в крепкие запястья.

— Пусти, Демид!

— Неужели и правда думаешь, что я хочу обидеть тебя? Да что в твоей голове, Злата?

Бахурин всегда умел контролировать эмоции, но были моменты, когда они у него прорывались в чистом, первозданном виде. На мгновения, но я это отчётливо видела.

И вижу снова.

В его глазах проскакивает искра. Опасная и дикая. Опасная для меня, потому что от такой искры недолго вспыхнуть, воспламениться и сгореть до тла, превратившись в пепел.

Мне нельзя. Не положено. Я столько лет строила саркофаг вокруг своей разрушенной души, чтобы не отравлять радиацией всё вокруг.

Сейчас, когда Бахурин, сглотнув, прижимается своим лбом к моему и прикрывает глаза.

Я вся дрожу. Отворачиваю лицо, закусив губы и пытаясь справиться с внезапно подкатившими слезами. Начинаю задыхаться, когда он ведёт носом по моей шее. Воспоминания вчерашнего ужаса, через который нас заставил пройти тот извращенец, простреливают память и больно жалят.