Бей первая

Я вышел из лифта сейчас – зачем? Чтобы что?

– Кир, – она шепчет и задыхается, – если мы… если ты что-то хочешь сделать… Нужно быть уверенными, понимаешь?

– Нет, – выдавливаю с закрытыми глазами.

– Чтобы это ничего не испортило.

– Что мы можем испортить?

Лана упирается ладонью мне в грудь. Надавливает. Я не двигаюсь, и она сдается:

– Дружбу.

Тогда я разжимаю пальцы и отпускаю ее. Отхожу на пару шагов назад. Изображение троит, и я опускаю взгляд в пол. Молча поворачиваю на лестницу и лечу пешком на первый. Дружбу.

Выхожу из подъезда, и меня встречают три вопросительных взгляда. Смотрю на Белого, и от его открытого лица ловлю какой-то дикий приход. Хочется разрыдаться, как ребенку. Отрицательно качаю головой, и парни хлопают меня по спине.

В сторону дома идем сначала молча.

А потом я вдруг открываю рот:

– Сказала, что не хочет испортить дружбу. Что нужно быть уверенными. В чем, блин?!

Бус присвистывает и заводит старую шарманку:

– А я говорил, что она с зубами.

– Ой, да мы запомнили уже, Тим, – морщится Малой.

Белый же поглядывает на меня так, будто знает законы вселенной. И раздумывает, стоит ли их мне раскрывать.

Я рявкаю:

– Давай уже!

Он вздыхает и задвигает аккуратно:

– Кир, у нее друзей никогда не было. Дома – жопа, на работе – тоже. То, что между нами сейчас сложилось, для нее очень важно. Могу ошибаться, но, может, она просто боится? Если вы начнете встречаться, а через месяц расстанетесь…

– С хрена ли мы должны расстаться? – пытаюсь сбавить обороты, но у меня не выходит.

– Я просто говорю. Гипотетически. Если бы вы расстались, то никакой дружбы дальше бы уже не вышло.

– И что мне делать, доктор Курпатов?

Диман пожимает плечами:

– Тебе лучше знать.

– Ты бы свою жизнь так раскладывал, как чужую, – тихо замечает Тоха.

И тут звереет уже Белый:

– Заткнись.

Мы снова замолкаем. Но, думая каждый о своем, ощущаем уже привычное нам единение.

– Кирюш, есть будешь? – кричит с кухни мама, когда захожу в квартиру.

– Нет.

Иду сразу в комнату и падаю на кровать. Беру телефон, проверяю, в сети ли Мальвина. Но что написать ей – понятия не имею.

– Ну, хватит! – мама распахивает дверь без стука.

– А как же личное пространство?"

"– Сегодня ввожу запрет на личное пространство. Поднимайся и иди ужинать.

– Я не голодный.

– Ты голодный. А еще влюбленный.