Белая ведьма с (не)белыми принципами

Анриэль и Лия стояли на коленях и держались за руки, головы их были опущены, тишина, и только еле слышные звуки леса нарушали её.

Я во все глаза смотрел…

Вдруг Лия рвано выдохнула, я дёрнулся в желании кинуться к ним, но:

– Да лежи ты! Без тебя разберутся. Не мешай им, – шикнул кот и, припав на пузо и поджав уши, следил за ведьмами, и только хвост, метавшийся из стороны в сторону, выдавал его волнение.

Я и сам был взволнован.

Анриэль прижала свою руку к груди дочери и начала тихо петь. Голос её был мелодичным и настолько приятным, что я невольно заслушался и залюбовался ею.

Лия начала равномерно дышать и подняла голову, смотря в глаза матери. И тут я почувствовал магию… белую… её было так много вокруг.

Кот блаженно зажмурился и заурчал. Ещё бы, ведь он магическое существо и очень чутко реагирует на магию вокруг.

– Ай, князь, – пришлось дать ему подзатыльник, а то слишком громко начал урчать.

– Сам говоришь, чтобы тише были.

– Да-да, ты прав, но как же вку-у-сно, – облизнулся он и продолжил дальше смотреть.

Дочка не отрывала глаз от матери, которая так и продолжала тихо петь. Потом Лия начала слегка трястись… Судорога прокатилась по её телу.

Анриэль мягко уложила дочь на одеяло, которое было расстелено рядом, и положила одну ладонь на грудь, а другую на лоб Лии, при этом заглядывая в глаза и не отпуская её взгляда.

Руки Анриэль засветились, и вздох облегчения послышался от Лии, а потом началась медленная трансформация тела, прямо как первый оборот.

Я, затаив дыхание, наблюдал за всем этим, кот тоже не дышал и даже подался слегка вперёд.

Анриэль продолжала вливать белую магию в дочь, облегчив её первый оборот, ведь я только что стал свидетелем обретения зверя.

Ещё миг, и на одеяле лежала маленькая белая волчица, точная копия матери. Какая же она была прекрасная.

Рвано выдохнул от нахлынувшего счастья и радости. Казалось, что до этого даже не дышал."

"– Волчица, – благоговейно прошептал я и даже не обратил внимания на тон кота.

– Волчица, – зло зашипел Повелитель. Только вот слишком уж громким были его слова.