Бабий ветер

Социально близкими при Советской власти – ты знала это? – считались уголовники. Ни в коем случае не политические.

Но вот что было еще, и это Санёк отлично помнил: детей посылали списывать адреса. В Корсаковский порт приходили танкеры с нефтью, оттуда шли корабли с древесиной – на Сахалине зэки вырубали лес. На бревнах они вырезали домашний адрес и пару слов родным. «Вот эти адреса с бревен мы и списывали, – объяснял Санёк. – И если кто ехал на материк, он отправлял там по одному письму. Только по одному – отправлять сразу несколько было опасно».

Потом им дали фанзу! Фанза – японский деревянный дом. На первом этаже не живут – сыро там, возможны затопления. Лесенка на второй этаж – и там комната, это все жилье. Родители пришли смотреть дом в сумерках, электричества нет, ни черта не видать. «А почему стены черные?» – спросила мама. Отец зажег спичку, поднес к стене… Это были обои из живых жуков – сплошняком по стене, без просвету – шевелящийся ковер. «Ну, спасибо, вот это дом!» – Мама заплакала и в сердцах пнула ногой в стенку… угол дома и вывалился.

На материке дети играли в войну, на Сахалине дети играли только в пожары. Все детство Санёк играл в пожары, говорил – увлекательнейшая игра! И все знали с детства: почуял запах дыма – натягивай штаны и выбегай на улицу.

А какие зимние метели сопровождали его детство: белая бушующая стена – вся округа, весь мир в воронке крутящейся муки. К туалету во дворе протянута веревка, чтобы не заблудиться, не замерзнуть. А такое бывало, и нередко: солдаты замерзали. Интересно: вот вроде и окраина мира была – Сахалин, лагеря, цивилизации кот наплакал. Но всюду были телефоны, вертушки! Ибо часто все вокруг засыпало снегом, а ведь связь необходима ежеминутно.

Отец в то время был уже начальником Корсаковского порта. Когда начиналась метель, Санёк звонил отцу по вертушке и говорил:

– Папа, снег, закрывай трюма!

Умер отец от инфаркта, на корабле, по дороге на Владивосток. Саньку было столько же, сколько мне, когда умерла мама, – 13 лет. Он закончил школу, и с мамой Верой они приехали в Киев к двоюродному дядьке.