Бабий ветер

Не первой свежести громила-инструктор по кличке Малый, порыгивая вчерашними излишествами, давал нам строгие указания: как отделяться из самолета, как выдернуть «рыжую» – вытяжной такой шнурок ярко-оранжевого цвета, – когда основной купол штатно открылся; как оценить направление движения, как приземляться, наконец…

В деталях инструктаж его не помню, мы и так знали всё наизусть, а изъяснялся он с армейской прямотой, с наигранной такой беспечностью и, как ему казалось, с юмором: явно глумился над компанией перворазников-салаг.

И выпрыгнуть, едва мы забрались в этот старый трясучий саркофаг, захотелось немедленно. Трудно представить пофигизм человека, который каждый день поднимал эту рухлядь в небо. Спустя несколько лет я случайно услышала от кого-то бывалого, что драндулеты, поднимающие в воздух парашютистов, сначала налетывают свой срок пассажирскими перевозчиками, потом как грузовой транспорт, и лишь затем их сдают в утиль «этим чиканутым».

И никакой тебе намечтанной киношной тишины пустого голубого неба: гул моторов и скрежет металла, вонь керосина и изнурительная тряска на жестких алюминиевых скамьях вдоль стен…

Наконец, пилот крикнул «На выход!» и зажглась красная лампочка над дверным проемом.

"Отделение – свое – отлично помню: «Пошел!!!» – и тычок в спину, и ошеломительный рывок в неизвестность, и потеря чувства реальности происходящего.