Автостопом со сводными братьями

Только сейчас я начинаю чувствовать, как сильно бьется сердце, и как глубоко мое дыхание.

– Если вы привели сюда ментов, это станет худшим решением в вашей жизни, – предупреждает главарь, нарушая молчание.

Он плотнее прижимает к моему виску дуло пистолета. Оно холодное, но жжёт сильнее раскалённого прута, вынуждает поджилки ходуном ходить.

– Они бы давно замели нас, – фыркает Дэн. – Вы так много знаете, по вашим словам, а про то, что мы в розыске будто не слышали ни разу!

Начинаю опасаться за младшего брата.

– Я прекрасно об этом осведомлён, Денис, так же, как и о том, что люди становятся весьма изобретательными, когда чувствуют опасность. Или ты думаешь, что я вдруг поверю в то, что кому-то приспичило неожиданно посетить этот заброшенный ещё с времён СССР завод?! Не смешите меня, мальчики. Я на свете живу побольше вашего.

– Что-то прихвостень ваш не возвращается, – ехидно цедит Дэн.

– Пристрели сосунка! – командует Георгий, а у меня от ужаса уши закладывает.

– Стойте! – кричит Алекс и делает шаг вперёд. – Если убьете, я ничего вам не скажу. Мне нужно вернуться в машину. Интересующая вас информация в телефоне.

– Которые вы благополучно скинули ещё в Москве?! – кривится мужчина, но все же кивком отменяет свой приказ насчёт Дэна. Правда, на разыгравшуюся внутри меня панику, этот факт уже никак не влияет. – Не смеши меня, Саша.

– Они в облаке, – отзывается Алекс.

– Я знаю, что это такое! – Георгий неожиданно повышает голос. – Юра, сходи с ним! – обращается он к одному из двух, оставшихся в комнате ребят.

Тот тоже достаёт оружие, направляя его на старшего из братьев.

Теперь мы все на мушке. И я не верю в чудесное спасение. Сейчас оно и вовсе кажется абсурдом. Даже странный посторонний шум никак нам не помог, только сильнее разозлил бандита, больше всего на свете желающего вернуть свои деньги.

Я уже даже не плачу. Просто зажмуриваюсь до боли в глазах. Неужели, наши жизни оборвутся именно сейчас?! Именно так?!

От железной хватки чужих пальцев, плечо начинает ныть. В голове тоже давно пульсирует. Мама не подаёт никаких признаков жизни, будто ее здесь и нет вовсе. С тяжелом грузом на сердце понимаю, что не удивлена ее поступку. Не разочарована. В этом вся мама.