Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Не все ушли внутрь, некоторые мне помогали.

– К чему близко?! – спросил тот.

– Потом узнаешь! Давай малый вперед, не меняя курс. Я буду командовать лево-право и какую держать скорость, а ты все будешь точно выполнять. Понял?!

– Да.

Добежав до носа, дубея на ходу, я дождался приближения портала, через одного из моряков передавая команды каплею, и, активировав его, побежал к корме, пока мы не перешли в другой мир.

Знойное солнце было встречено мной с блаженной улыбкой как послание богов. Последние секунды я, как Терминатор из жидкого металла под струей азота, двигался все медленнее и медленнее, чувствуя, как замерзаю.

Встряхнувшись, я направился к рубке – пора определиться со спасенными, вот уже и капитан выглядывал из рубки, стараясь не выпустить из рук штурвал, да и остальные матросы, включая зенитчиков, были в охренении от изменения обстановки. Хотя нет, по ходу, капитан в курсе, очень уж он внимательно на меня смотрит.

– Думаю, пора поговорить? – спросил я у него.

– Я тоже так думаю.

– Хорошо.

Назначь рулевого, курс я скажу, и пойдем поговорим.

Пока каплей командовал – раненым и другим велел подняться на палубу, чтобы согреться – я содрал ногтем лед, успевший нарасти на одном из лееров, и повел капитана к себе в каюту. Назначенный Скворцовым рулевой на среднем ходу повел сторожевик к той самой бухте, где я пережидал ураган.

* * *Слегка хрипя динамиком, очередной чернокожий джазмен выводил плаксивую песню. Мне эта песня не очень нравилась, но Машеров, который ее поставил, видимо, выбрал то, что попалось под руку из стопки грампластинок.

Штатный радист подлодки был ранен, проломлена голова – это его эвакуировали на палубу, второй был из торпедного отсека, матрос Чуриков с переломом бедра. Так Машеров заменил радиста, это его голос я слышал, когда сканировал эфир. Сейчас он выполнял те же функции и исполнял роль ди-джея, пока остальные моряки купались в тёплых водах залива, в котором я недавно пережидал бурю, или занимались ремонтом сторожевика. Некоторые, вроде нас со Скворцовым, загорали под палящими лучами солнца. "

"Парни, попавшие в тропики из арктических холодов, очень тяжело акклиматизировались. Да что они, у меня на это ушло почти три дня, когда я попал в Африку. Причем я-то перешел из летнего времени, а подводникам пришлось гораздо тяжелее. Они потели, быстро уставали и часто отдыхали. Единственное спасение – это охлаждение. То есть частое купание в воде бухты, в пресной воде ручья или сидение в холодных отсеках сторожевика.