Альфа напрокат

– Ну что, Машенька, давай я тебе телефон свой оставлю, мало ли, вдруг надумаешь в гости заехать? С женой познакомлю, с внучкой. Ниночка тебя пирогами угостит. Приедешь? – прервал мои размышления Василий Ильич.

Он уже вытащил свои сумки из-под полки и выставил их в проход.

– Может, и приеду, – улыбнувшись попутчику, пообещала я. – Давайте и я вам свой номер дам. В городе будете – заходите. Пирогов не обещаю, но чаем напою.

Мы обменялись контактами, а вскоре уже прощались на шумном перроне. Василию Ильичу предстояла дорога до его деревни, а меня ждала бабушкина квартира, которую я так и не успела обжить.

***Дом встретил тишиной и запустением. Старомодная обстановка, скрипучий паркет, темный коридор. За два месяца, что я прожила в доставшейся от бабы Кати квартире, у меня так и не хватило сил хоть что-то в ней изменить. После Федькиного предательства так тошно было, что ничего делать не хотелось.

Но сейчас, оглядевшись, поняла, что пришла пора приводить квартиру, а заодно и собственную жизнь, в порядок.

Я кинула пакет у стиралки, прошлась по комнатам, прикидывая фронт работ. Ну, допустим, потолки побелить я и сама смогу, обои поклеить – тоже, в крайнем случае, Татку на помощь позову, а вот текущие краны… Придется зятю поклониться. Глядишь, сжалится над одинокой беспомощной женщиной.

Я вспомнила вечно недовольного Жорика и скривилась.

Вот так и оказалось, что вся следующая неделя ушла у меня на ремонт.

Как я и думала, Татка не отказала в помощи: и денег заняла, и с работой помогла. Правда, зять о маленьком займе ничего не узнал, ну так зачем человеку лишние проблемы?

Наташка только фыркнула, когда я про Жорика спросила, и сказала, что это не моя забота.

– Не парься, Марусь, – усмехнулась она. – Это наши с тобой бабские дела, а Гошка сам говорит, чтобы я его в бабские дела не вмешивала!

Так и решилась финансовая сторона моего ремонта.

Я проехалась по магазинам, заказала все необходимое, дождалась доставки. А потом мы с Таткой клеили обои, а в перерывах я рассказывала ей о своей поездке.

– Ну ты, Машка, и отчаянная! – удивлялась сестра.