Альфа напрокат

 – По крайней мере, мне бы очень этого хотелось. Вы ведь позволите быть вашим другом, Мари?

Он пристально посмотрел на меня, и я снова почувствовала странное головокружение. Да что ж такое-то? Прямо, закономерность вырисовывается. Стоит Богдану уставиться мне в глаза этим своим особенным взглядом, как мне тут же хочется согласиться с любым его предложением. Бред какой-то.

Разозлившись на саму себя, стряхнула непонятное оцепенение и немного резче, чем хотелось бы, произнесла:

– Дружбу еще нужно заслужить.

– Да-да, – кивнул мужчина. – Я понимаю. Но вы ведь дадите мне шанс?

Его глаза снова блеснули красноватым огоньком.

– А зачем? – не поддаваясь непонятному желанию согласиться, спросила я. – Нет, я правда не понимаю, зачем вам моя дружба? Мы ведь едва знаем друг друга. У нас разный образ жизни, разный социальный статус, разные интересы.

– Вы полагаете, это является непреодолимым препятствием?

Елецкий усмехнулся.

– А вот я так не считаю, – продолжил Богдан. – И потом, насчет разных интересов я бы с вами поспорил. Мы оба любим старину, хорошую музыку и детей. Разве этого мало?

Я удивленно посмотрела на мужчину. Откуда он знает?

– Так, что, Мари? Вы разрешите добиваться вашей дружбы?

Добиваться. Этот добьется. Наверняка. С такой-то настойчивостью и харизмой. Вопрос в другом. Нужно ли все это мне?

– Вы извините, Богдан Алексеевич, – уставившись на кандидата в друзья таким же пристальным взглядом, каким недавно он пытал меня, ответила я.

– От доброго знакомства до дружбы – один шаг, так что, я, пожалуй, соглашусь и на это, – улыбнулся Елецкий.

Вот так и появился у меня «добрый знакомый», претендующий на звание моего друга.

Мы изредка встречались, гуляли по городу, общались на темы итальянского оперного искусства и английской живописи – да, Елецкий не ошибся, у нас, и впрямь, оказалось много общего, – но я по-прежнему настороженно относилась к непонятному интересу со стороны взрослого, состоявшегося мужчины.