Адвокат Империи 11

Их дед и прадед оба в ней участвовали и смогли сколотить неслабое такое состояние после войны…

— Сколотить на чём?

— Если ты спросишь в открытую, то ответ будет таким: империя ценила тех, кто сражался за неё. В особенности Харитоновых. Их прадед командовал армией на одном из фронтов, а дед нынешнего главы рода считается героем.

— Очень похвально, но это не объясняет, откуда у них появились деньги."

"— А вот тут, Александр, всё уже куда прозаичнее. — Князь усмехнулся и бросил на стол золотую монету. — Трофеи.

— Трофеи? — С интересом взяв монетку, я рассмотрел её. Если не считать золотого профиля какого-то мужчины и надписи на непонятном для меня языке, то это был просто тяжёлый золотой кругляш.

— Ага. Ходят слухи, что они неплохо так поживились на захваченных во время войны территориях.

— Типа, как Браницкие, которые себе во время войны замок в Альпах заимели? — спросил я, и Князь кивнул.

— Что-то вроде того. Но сейчас это не важно. Их карманы показали дно ещё пять лет назад, и сейчас, как я и сказал, они выживают в основном за счёт кредитов.

Я задумался. Кажется, читал в новостях. Вроде месяца три назад они что-то такое устраивали, но это даже в памяти не сохранил. Мне тогда до них никакого дела не было. Да и сейчас особо бы не было, если бы не дело Скворцова.

— Короче, ситуация такова, — вздохнул я. — Они не могут признать, что мелкий засранец виновен в аварии, потому что в таком случае это прямой удар по их чёртовой репутации.

Что-то не складывалось. И Князь это заметил по моему лицу.

— Что?

— Да вот думаю. Они попросили Лазаревых оказать им помощь в этом деле. Допустим, что они же попросили и Гаврилова сделать так, чтобы расследование не привело к обвинению Егора Харитонова после аварии.

— Пока всё логично, — заметил Князь, но я покачал головой.

— Так-то да. Но разве не проще было просто попросить денег, чтобы откупиться и…

— О нет, Александр, — покачал головой сидящий за столом передо мной франт.

— Потому что… почему?

— Потому что это будет унизительно, — пояснил он. — Видишь ли, одно дело попросить об услуге, и совсем другое — прилюдно расписаться в собственной слабости и бедности. Особенно для тех, кто так долго кичился своей высокородностью и важностью для империи.