Адвокат Империи 11

— Кто тебе позволил встречаться с моими клиентами в обход меня⁈

— О, я лишь предложила им поговорить, и всё, — отозвалась высокая и стройная блондинка. — А согласились они сами.

Я знал, что ей тридцать семь… Вроде бы. Впрочем, это не важно. Она выглядела максимум на тридцать, если не моложе. Да и чего уж греха таить, Елизавета Голицына была красива. Правильные черты лица. Изящная фигура. Совсем немного макияжа, чтобы подчеркнуть детали. Да и одежда под стать. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что одна только её сумочка из бежевой кожи со вставками из золота стоила столько же, сколько весь этот офис.

— И тем не менее это нарушение этики, — спокойно заметил я, подходя ближе и явно перехватывая её внимание.

И то, как резко изменились её эмоции, меня удивило.

— Ой, вы посмотрите, кто тут у нас. — Она улыбнулась, и сарказма в этой улыбке оказалось достаточно, чтобы заполнить океан. — Надо будет сообщить Роме, что я нашла его потерявшегося щенка. А то он, бедняжка, места себе не находил после того, как ты сбежал.

М-м-м, а неплохо она. Надменно. С лёгкой ноткой презрения. Прямо классика. Я даже вспомнил нашу первую встречу с Анастасией.

— Ага, — вздохнул я. — Ну у меня хотя бы хватило ума порвать ошейник на шее. Всяко лучше, чем быть послушной сукой, которая так занята выполнением чужих команд, что даже не замечает, как её держат на поводке. Но кто я такой, чтобы сравнивать, ведь так?

Резковато, пусть и завуалированно, но она первая начала. Правда, вопреки моему ожиданию, Голицына не стала рвать и метать.

— А слухи не врали. Ты действительно остёр на язык. Мне такие нравятся.

Впрочем, похоже, я погорячился. Рядом с ней Настя в плане самоконтроля — пустое место. По крайней мере, та Настя, которую я впервые встретил в тот день в кабинете Романа.

— Благодарю покорнейше, но не мой профиль. Что, папочка Лазарев оказался недоволен тем, что вы так долго мурыжите это дело, и сказал взяться за нас всерьёз? — спросил я.

— Ой, вы посмотрите, кто заговорил об адвокатской этике. — Она даже глаза закатила. — Конечно же, ты же у нас эталон морали и этики, Рахманов. Мне напомнить, как ты свои дела вёл? Или сам вспомнишь?"

"— А мне напомнить, что я их выиграл? — спросил в ответ. — Победителей не судят.