А маме не скажем

– Конечно, – дала разрешение мама моих мужчин.

– Михаил… – стала подбирать слова. – Он ведь жестокий, деспотичный человек. Он избил собственного сына! Да и вообще вел себя с ними ужасно! – в горле образовался ком от всех этих воспоминаний. Я знаю только маленький кусочек всей истории, но мне достаточно, чтобы сделать выводы. – Как вы жили с ним столько лет? У меня ведь там мама. Мне страшно за нее, – слезы все же покатились по щекам.

– Не плачь, девочка, – ласково произнесла мама парней. – Я очень его любила. Знаешь, таким чувством, как было у меня, похвастаться могут единицы.

Потом дети, а у него бизнес в гору пошел. Маленький Стэф был ужасно непоседливым и любопытным. Михаила раздражал энергичный и непослушный ребенок. Это Криса можно было посадить, дать ему карандаши и тот сидит себе спокойно. А Стэф не такой.

Мы стали ругаться. Я была против такого разделения детей. Они же близнецы. Они друг друга очень хорошо чувствуют. Мальчики всегда дружили, но Михаил воспитывал в Крисе безоговорочную любовь к себе. Он хотел, чтобы сын им восхищался, чтобы желал стать таким же как папа.

Стэфан ввиду практически полного отсутствия внимания отца оказался сильно привязан ко мне. Хвостиком бегал, пока маленький был. Да и потом заботился, переживал больше, чем Крис. Я очень хотела развода. У мужа были любовницы, которых он не скрывал. Дети росли, я все уговаривала себя, что вот еще немного, ведь если уеду, кто позаботится о Стэфане. Я знала, что нужна сыну. Даже тогда, когда мальчики стали мужчинами, я старалась быть рядом с ними.

– И к кому пришли за помощью дети в конечно счете, Милли? – задала она риторический вопрос. – Они пришли ко мне. Благо, пока муж удовлетворял свое эго, я наращивала связи, заводила правильных друзей, будто зная, что однажды это пригодится. Все вышло не зря. Так что, девочка, все в твоих руках. А я всегда буду рядом.

Щелкнул дверной замок. Мы вытерли слезы и удивленно уставились на вошедших мужчин. Явно новые, совершенно одинаковые белые рубашки.