А маме не скажем

Хочешь гулять – пошел вон из ее жизни. С работы не выгоню, чем смогу помогу, но разбивать дочери сердце не позволю.

Тихо сижу, слушаю и поражаюсь тому, как это бывает, когда у тебя нормальный отец. Камаев тоже не подарок. Он ведь практически подложил под меня дочь, чтобы заключить выгодный союз, но смог осознать, принять и понять ее точку зрения. Помог Геру, когда все от него отвернулись. Стало стыдно, что давно не был у друга. Так замотался со своими проблемами, что даже не звонил ему. Нужно будет обязательно извиниться, когда все это закончится.

Мы припарковались у небольшого ресторанчика в спальном районе города. Запертые металлические ворота, пыльные окна и табличка «Продается» встретили нас своим мрачным видом. Почувствовал себя, будто в шпионском кино. Камаев сделал звонок, и из-за угла одноэтажного кирпичного здания к нам вышло шкафообразное тело, чтобы проводить внутрь через заднюю дверь.

В еще более мрачной обстановке, чем снаружи, стало совсем неуютно. Хаотично разбросанная мебель, накрытая уже не очень белыми простынями, тусклый свет от лампочки, и Амиров-старший собственной персоной восседает за барной стойкой с бутылкой воды.

– Отец уже ищет тебя, ты в курсе? – и, не дав ответить, продолжает: – Не удивлен, что именно ты предал его. Я предупреждал Михаила, что своих детей нужно лучше воспитывать, – скривился он.

– Знаем мы твое воспитание, – мать не стала больше его слушать.

Макс с грохотом, поднимающим пыль со стойки, бахнул перед Амировым папку.

– Ознакомьтесь. Если все верно и договоренности соблюдены, подписывайте и переводите деньги, затем Стэфан поставит свою подпись, – ледяной тон Шевцова уделал даже этого монстра.

Мужчина оценил и открыл пакет документов.

Почти два часа он вчитывался в каждую букву, затем передавал каждый лист своему юристу, который, как оказалось, тоже приехал. Все досконально изучили, до запятой.