365 дней

В аэропорту нас уже ждала охрана и припаркованные у выхода черные внедорожники, один из мужчин открыл мне дверь и закрыл ее, когда я устроилась в кресле. Каждый раз, когда я видела этот набор машин, мне казалось, что это должно быть волшебство - так перемещать всю вечеринку с места на место. Как эти люди и их машины двигаются за Массимо за такой короткий промежуток времени? Из моих хаотических размышлений, вызванных, вероятно, недавними оргазмами, меня вырвал голос моего мучителя, направленный прямо мне в ухо.

- Я хотел бы войти в тебя! - прошептал он, и его горячее дыхание, как это ни парадоксально, заморозило меня. - Глубоко и жестоко, я хотел бы чувствовать, как твоя мокрая киска сжимается вокруг меня.

Слова, которые я услышала, запустили каждую частичку моего сильно буйного воображения. Я почти физически ощущала то, о чем он говорил со мной. Я закрыла глаза и попыталась унять стук сердца; он постепенно становился все менее и менее мерным. Внезапно теплое дыхание Черного исчезло, и я услышала, как он что-то сказал сидящему за рулем мужчине.

- Садись спереди на пассажирское сиденье, - сказал он, смерив меня холодным черным взглядом. Он произнес эти слова, сидя неподвижно, что немного сбило меня с толку.

- Зачем? - я спросила в замешательстве.

На лице Массимо появилось раздражение, и его челюсти начали ритмично сжиматься.

- Лаура, в последний раз говорю: садись вперед, или через минуту я тебя переупрямлю.

В очередной раз его тон вызвал во мне агрессию и непреодолимое желание противостоять ему исключительно из любопытства посмотреть, что будет дальше. Я уже знала, что наказание мне будет очень приятно, хоть и связано с каким-то принуждением, но я не была полностью уверена, что это принуждение - это то, что мне подходит.

- Ты отдаешь мне приказы, как собаке, а я не собираюсь ей быть.

Я отдышалась, чтобы произнести тираду о его поведении по отношению ко мне, но прежде чем я успела произнести хоть слово, он меня вытащил из машины и усадил на переднее пассажирское сиденье. Он грубо завернул мне руки за спинку кресла.

- Не собака, но сука, - сказал он, связывая мне руки матерчатым ремнем.

Прежде чем я сообразила, что он только что сделал, я сидела со связанными за сиденьем руками, а Черный занимал водительское место.