365 дней

Я сидела спокойно, задыхаясь, все еще не в силах поверить в то, что я делаю, и насколько моя жизнь изменилась менее чем за два месяца. «Возьми себя в руки!» - сказала я себе, вылезая. Я поправила платье и глубоко вдохнула. Входная дверь в дом отворилась, и на пороге стоял папа.

- Давай покончим с этим! - бросила я, слегка пошатываясь. - Надеюсь, ты помнишь официальную версию?

Массимо засмеялся и уверенно протянул руку в сторону подошедшего отца.

Они обменялись несколькими фразами по-немецки, как мне кажется, ни о чем важном, после чего папа повернулся ко мне::

- Дорогая, ты прекрасно выглядишь, светлые волосы тебе очень идут.

- Наверное, и то, и другое, - бросила я, целуя его и прижимаясь к нему.

Мы прошли на террасу и уселись в мягкие кресла, расставленные вокруг большого стола. Массимо, по моей просьбе, держался на должном расстоянии. В какой-то момент выражение его лица изменилось. Он уставился на то, что находилось позади меня.

- Массимо, познакомься, это моя мама, Клара Биль.

Черный стоял, слегка ошарашенный, но быстро собрался с мыслями и, перейдя на русский язык, поприветствовал ее, целуя руку. Мама поблагодарила его, и в это мгновение ее взгляд сфокусировался на мне.

- Дорогая, ты пойдешь со мной на кухню, поможешь мне? - бросила она с обезоруживающей улыбкой, которая предвещала только беду.

Она повернулась и исчезла в доме, оставив мужчин поглощенными разговором; я двинулась за ней. Когда я вошла внутрь, она стояла у стола, сложив на груди руки.

- Лаура, что происходит? - спросила она. - Ты меняешь работу, место жительства, очень радикально изменила внешность, а теперь привозишь в дом итальянца. Скажи мне, потому что я чувствую, что чего-то не знаю.

Ее датчик, как всегда, работал безупречно, я знала, что обмануть ее будет нелегко, но не думала, что она так быстро сориентируется.

- Мама, это просто волосы, мне нужно разнообразие. Тему отъезда мы уже обсуждали, а Массимо - коллега по работе, он мне нравится и многому меня учит. Я не знаю, что сказать тебе о нем, потому что я знаю его всего несколько недель.

Я знала, что чем меньше я скажу, тем лучше для меня, потому что я не могу запомнить много лжи и обязательно проколюсь на ней.

Она стояла, впиваясь в меня слегка прищуренными глазами.