365 дней

- Анна, первая и настоящая любовь Массимо, - ответила она, все еще держа меня за руку.

У Черного от злости вспотела рука, которую он все крепче сжимал на моем запястье.

- Мы спешим, извини, - бросил он сквозь зубы и потащил меня дальше по коридору.

Когда мы обернулись, блондинка все еще стояла на месте, выкрикивая какие-то слова по-итальянски. Массимо заскрежетал зубами. Он отпустил мою руку и обернулся к ней. С бесстрастным выражением лица он спокойно произнес ей несколько фраз, после чего она ушла. Он снова схватил мою руку, и мы пошли дальше.

Мы вошли в лифт и поднялись на последний этаж. Он торопливо вытащил из кармана карточку и открыл двери, затем с грохотом закрыл их и, не зажигая света, бросился на меня. Он целовал крепко и жадно, с каждым мгновением все глубже проникая в мои губы. После ситуации, которая произошла внизу, мне не хотелось делать то, что он делал, поэтому я стояла, не реагируя. Через некоторое время, почувствовав, что что-то не так, он остановил свой безумный порыв возбуждения и зажег свет.

Я встала прямо, скрестив руки на груди. Массимо вздохнул и провел ладонями по черным волосам.

- Господи, Лаура, - сказал он, садясь в большое кресло, стоявшее позади него. - Она... в прошлом.

Некоторое время я молчала, а он внимательно следил за моей реакцией.

- Я понимаю, что я не первая женщина в твоей жизни. Это нормально и естественно, - начала я спокойным тоном. - И я не собираюсь вникать в твое прошлое или судить тебя. Но меня интересует, что она сказала, что ты решил вернуться к ней, и прежде всего, почему она так сердится?

Черный молчал, глядя на меня сердитыми глазами.

- Анна - дело совсем недавнее, - бросил он.

- Насколько недавнее? - не сдавалась я.

- Я оставил ее в тот день, когда ты приземлилась на Сицилии.

«Нуда, это многое объясняет», - подумала я.

- Я не обманывал ее, твои портреты висели в доме уже много лет, но никто, кроме меня, не верил, что я когда-нибудь найду тебя. Меньше всего она. В тот день, когда я увидел тебя, я приказал ей уйти.

- Он смотрел на меня, ожидая реакции. - Хочешь еще что-нибудь узнать?

Я стояла, глядя на него, и думала, что я чувствую. Ревность - это слабость, а я за эти годы научилась устранять недостатки в своем характере, к тому же я не чувствовала угрозы мне, потому что не заботилась о Массимо. Но так ли это?

- Лора, скажи что-нибудь, - процедил он сквозь зубы.

- Я устала, - сказала я, опускаясь во второе кресло. -Кроме того, это не мое дело.