Жестокий принц

Потому что все остальное не сработает.

– У тебя есть план, как их остановить? – спрашивает Тарин. – Ты сказала, что бросишь ему вызов, покажешь, на что способна, и, если он попытается свалить тебя, прихватишь его с собой. Как ты намерена это устроить?

– Пока точно не знаю, – признаюсь я.

Она раскидывает в отчаянии руки.

– Нет, послушай, – говорю я. – Каждый день, когда я не прошу у Кардана прощения за им же начатую ссору, можно считать моей победой. Он может унижать меня, но каждый раз, когда он делает это, а я не отступаю, его сила убывает.

Тарин вздыхает, придвигается ближе, кладет голову мне на грудь, обнимает. А потом шепчет мне в плечо:

– Он – кремень, ты – трут.

Я притягиваю ее к себе и ничего не обещаю.

Мы лежим так долго, потом она тихонько спрашивает:

– Локк угрожал тебе? Он пришел, искал тебя здесь, а у тебя, когда ты вышла из конюшни, было какое-то странное выражение лица.

– Нет, ничего плохого. Не знаю, зачем именно он пришел, но руку мне поцеловал, прямо как в книжке. Было приятно.

– В книжках ничего приятного не бывает. А если и бывает, то дальше случается что-то плохое. Потому что иначе было бы скучно, и эти книжки никто бы не читал."

"Теперь вздыхаю уже я.

– Знаю, глупо думать хорошо об одном из друзей Кардана, но он действительно помог мне. Остановил Кардана. Но давай лучше поговорим о тебе. У тебя кто-то есть, да? Когда ты сказала, что влюбишься, ты ведь уже имела в виду кого-то?

«Хотя я и не был бы первым, кто пачкает ее платье».

– Есть один мальчик, – медленно говорит она. – На коронации принца Даина он намерен попросить у Мадока моей руки, а потом в моей жизни все изменится.

Я вспоминаю, как она стояла рядом с Карданом и плакала. Как злилась из-за того, что я ссорюсь с ним. Вспоминаю, думаю и чувствую, как ползет по мне холодный, ужасный страх.

– Кто? Кто он?

Пожалуйста, только не Кардан. Кто угодно, только не Кардан.

– Я обещала никому не говорить. Даже тебе.

– Наши обещания не важны, – возражаю я, а сама думаю о заклятии принца Даина и о том, как мало все они нам доверяют. – Чести от нас никто не ждет. Все знают, что мы лжем.

Тарин бросает на меня строгий, неодобрительный взгляд.

– Это фейрийский запрет. Если я нарушу его, он узнает, а мне нужно показать, что я могу жить как одна из них.

– Ладно.

– Порадуйся за меня, – говорит она, и ее слова задевают за живое.