Жестокий принц

– И вы вышли замуж за Мадока, потому что он способен защитить вас? – У меня остались лишь смутные воспоминания, как он ухаживал за Орианой, а потом, когда ребенок уже был на подходе, они принесли обеты. Может, тогда мне это показалось необычным, но каждый имеет право на счастье. В то же время для меня это событие могло обернуться несчастьем, потому что мы с Тарин беспокоились, как новый ребенок повлияет на нашу судьбу. Мы допускали, что Мадок захочет избавиться от нас – отправит куда-нибудь с карманами, набитыми золотом, и с записками, приколотыми к платью.

Сквозь стеклянные двери балкона Ориана смотрит, как ветер качает деревья.

– Мы с Мадоком нашли взаимное понимание. И не претендуем друг на друга.

Понятия не имею, что это значит, но, похоже, она говорит о браке по холодному расчету.

– Какую же игру он ведет? – спрашиваю я. – Не думаю, что он позволит Балекину долго удерживать трон. С точки зрения стратегии непозволительно упускать такую возможность.

– О чем ты говоришь? – Ориана искренне недоумевает.

– Он собирается посадить Оука на трон, – объясняю я как нечто само собой разумеющееся. Потому что это очевидно. Не знаю, как он намерен сделать это и когда, но уверена, что намерен. Конечно, намерен.

– Оук, – шепчет Ориана. – Нет, нет, нет. Джуд, он всего лишь ребенок.

«Увези подальше от опасностей этого двора». Вот что сказано в послании Лириопы. Возможно, Ориане следовало прислушаться к этим словам.

В голове всплывает воспоминание, как несколько лет назад за обеденным столом Мадок говорил о том, насколько уязвим трон в период смены власти.

А потом – кто знает, что может случиться? Если Мадок сумеет контролировать Оука, то будет править королевством вечно.

– Я тоже когда-то была всего лишь ребенком, – возражаю Ориане. – И Мадока совершенно не заботили мои переживания; не думаю, что теперь он будет волноваться из-за кого-то.

Это вовсе не означает, что он не любит Оука. Конечно, любит. И меня тоже любит.