Жестокий принц

 – Я не родственник ни тебе, ни короне.

– Ты это сделаешь, – настаивает Балекин.

– Да, господин, – соглашается поэт и дрожащим голосом произносит усеченный вариант.

Толпа молчит, но, когда к ней обращаются с вопросом, принимает ли она нового короля, никто не отзывается. Корона с золотыми дубовыми листьями в руке Балекина, но не на голове.

Он обводит собрание взглядом, и я, даже зная, что эти глаза не заметят меня, невольно вздрагиваю.

– Присягайте мне! – гремит его голос.

Все молчат. Монархи не преклоняют колени.

– Клянитесь Верховному Королю, – продолжает взывать Балекин. – А Король – я. – Он поднимает корону и сам кладет на свою голову, но уже в следующее мгновение издает жуткий вой и сбрасывает ее на землю. На лбу – ожог, красная тень короны.

– Мы не клянемся королю, а только короне, – кричит кто-то.

Это лорд Ройбен из Двора термитов.

– У тебя, убийца, есть три дня. Через три дня я уйду без присяги. И я буду не один.

Его слова тут же разлетаются под смешки и шепот. В зале остается лишь разрозненная группа из представителей как Благого, так и Неблагого дворов, несколько диких фейри, редко покидающих свои холмы, леса и реки; гоблины, пуки да пикси. На их глазах в одну ночь погибла почти вся королевская семья.

Спрайты поблескивают в воздухе, пропитанном запахом свежепролитой крови. И в какой-то момент я понимаю, что веселье продолжится. Все продолжится, все так и пойдет дальше.

Вот только в себе я не уверена.

Книга 2

Вырви из сердца смертный сон,Ветры проснулись, листья вертят,Лики бледны наши, очи горят,Груди вздымает безумный гон.Руки вразмашку, разверзты рты,Кто ни увидит летящую рать,Тот позабудет отца и мать,Все позабудет, явь и мечты.

Я прячусь под столом, словно опять стала ребенком, а надо мной кипит веселье.

Прижимаю руку к груди – сердце колотится глухо и все быстрее и быстрее. Не могу собраться с мыслями. Не могу думать. Не могу думать.

На платье кровь – маленькие пятна, тающие в синеве неба.