Жена по обмену (СИ)

Они все увеличиваются в размерах, и вскоре я понимаю, что это Виллин преследует добычу — не слишком крупного, но явно проворного вепря.

— Нам стоит посторониться!.. — предупреждаю кота и отвожу в сторону, ласково почесываю за ухом, успокаивая и одновременно удерживая от опрометчивых поступков. Котик еще подросток, рвется в бой.

— Мы обещали Хэлу не вмешиваться, — предупреждаю я.

— Мяф… — обиженно опускает морду Мурзик.

Но вот случается то, что заставляет меня забыть об обещании. Вепрь резко разворачивается, и теперь уже Виллин из преследователя превращается в жертву.

— Черт бы побрал их правила!.. — сержусь я.

По условиям охоты рейнам запрещено использовать магическое оружие. Только то, которым охотились предки и предки их предков.

Вепрь настигает Виллина. А тот, вместо того чтобы помчаться к горам, под защиту отца и братьев, решает встретить противника лицом к лицу. Самонадеянный мальчишка! Кулаками он, что ли, собирается отбиваться от вепря?.

— Отходи! — ору я, забыв о конспирации и обещании не лезть на рожон. — Виллин, лети к горам, немедленно!

Вепрь замечает нового противника, косит красными от гнева глазами и направляется в мою стону. Напрасно орет Виллин, требуя зверя вернуться и не трогать сати.

— Копье! — вспоминаю я.

Заставляю Мурзика пулей метнуться к тому месту, где упало оружие Виллина. Хватаюсь за древко, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— Убирайся! — рычу и выставляю копье перед собой.

Вепрь несколько секунд колеблется, но все же не решается напасть. Вместо этого возвращается к Виллину.

— Ты почему не улетел?! — недоумеваю я. — Мог бы успеть попросить помощи!..

— Рейн не может оставить сати! — горделиво объявляет Виллин. А сам заметно бледнеет.

На раздумья нет времени. Куда там Хэл приказывал наносить удар? Под левую лопатку?.

Подлетаю к зверю, прицеливаюсь, пока он занят Виллином. Копье явно рассчитано не на худенькую женскую руку, но другой у меня нет. Замахиваюсь и выпускаю орудие из рук. Оно впивается в бок вепря, и тот дико визжит. Бросается на меня, словно не замечая торчащего из тела копья.

— Тамани, беги! — орет Виллин.

Последнее, что помню, дикую боль в руке, которой прикрываю голову. И крик Хэла. В голосе его смешиваются ярость и боль.