Жена по принуждению

Хотя я очень и хочу закидать его вопросами. Но они вылетают из головы от одной только боли, когда Влад дотрагивается до ноги. Изо рта выпрыгивают грязные ругательства и всхлипы."

"Через пятнадцать минут приезжают врачи. Обрабатывают рану, перевязывают и сообщают неблагоприятную новость: как минимум месяц мне нельзя ходить самостоятельно. Порез оказался довольно глубоким, из-за этого любое давление может вызвать ухудшения.

Поэтому… Теперь либо костыли, либо руки. Или каталка… Дожила.

Но о работе можно забыть. До восстановления, так точно.

Особенно, когда смотрю на двух братьев, что отошли на расстояние. Переговариваются между собой. Оба серьёзные, сосредоточенные. А лицо Генри… Хоть и напряжённое, всё равно равнодушное. Его ничего не волнует, не мучает.

Если это сделал и он, то ему всё равно.

А вдруг – это урок за тот звонок? Предупреждающий. Ещё один неверный шаг в сторону, и всё. Можно смело попрощаться со спокойной жизнью.

Невольно замечаю изучающий взгляд Вернера-старшего.

В одном из них нашли лезвие, которое ещё бы чуть-чуть, если бы я не перенесла весь вес на пятку, могло запросто проткнуть насквозь.

Не понимаю, кто на такое способен.

Только если не он.

Столько гадостей с его стороны, что не удивлюсь.

Но его поведение озадачивает. Он внимательно слушает говорящего рядом Влада, кивает головой. Вид у него безразличный, но, несмотря на это, вкидывает какие-то фразы в беседу.

А потом резко смотрит на меня. Точнее на ноги, что повисли в воздухе. Прожигает их взглядом и опять возвращает всё своё внимание к Владу.

Ещё несколько минут, и они возвращаются ко мне. Мой жених не торопится брать меня на руки.

– Генри, отнеси Лину в машину, – слова Вернера напрягают. Зачем? Он прекрасно знает, что мне некомфортно с этим человеком! Но всё равно настаивает на своём.

– А ты куда? – выпаливаю, надеясь, что сейчас мы всего лишь переждём его здесь.

– Пойду, узнаю у полиции, что они смогли найти.

Влад, не желая и слушать меня, разворачивается и уходит. Оставляет меня наедине с человеком, которого ненавижу.

– Не делай такое лицо, – внезапно слышится с его стороны.

– Какое? – усмехаюсь. Пренебрежительное?

– Жертвы, – кидает.

– Я не строю из себя жертву, – отрицаю. Это не так.