Жена по принуждению

Правильно, а то моя ладонь уже хочет пройтись по щетинистой щеке.

– Ты смеёшься надо мной?! – вскрикиваю, недоумевая. – Влад, серьёзно, зачем?

Мужчина вздыхает, касается пальцами виска и раздражённо потирает его, не поднимая взгляда. Прикрывает глаза, чтобы не видеть меня.

– Какая разница? Рано или поздно это бы случилось, – говорит это и делает шаг вперёд. И ещё один. И не в мою сторону.

Он что, решил так просто взять и уйти от такой серьёзной и щекотливой темы?

– А ну, стой, сейчас же! – поворачиваю голову назад, видя отдаляющуюся массивную спину.

Но он не возвращается. Ни через пять минут, ни через десять.

Мы уже взлетаем и прибываем в пути около получаса.

До этого мне приносят завтрак, но я и не притрагиваюсь к нему и велю унести.

Не хочу есть.

Живот сковывает спазмом, который пробуждает отвращение к еде. Опять. Как в старые добрые времена.

И, когда отворачиваюсь к окну, рассматривая белоснежные облака, этот говнюк появляется из-за раздвижной двери и садится рядом на кресло.

– Успокоилась? – раздаётся звонкий, но в то же время в обычной манере тихий голос. Говорит низко, но он слышится в моих ушах по-особенному громко.

Я не хочу его теперь и слушать. Но всё же делаю так, чтобы он больше не смог ускользнуть от темы, отрываясь от окна."

"Расстёгиваю ремень безопасности и, когда он щёлкает, привстаю, перелезаю через подлокотник. Пусть это выглядит нелепо, но главное, результат.

Сажусь на Влада, как наездница. Платье задирается выше, скользит по бёдрам и из привычной длины превращается в мини.

Взгляд на лице. Ладони тянутся к шее Вернера, чтобы задушить.

Но одёргиваю их. Вместо этого выгибаюсь на его бёдрах, впиваюсь пальцами в короткие волосы. Грубость он не любит – это я знаю.

И когда я сверху. Он ведь всегда доминирует.

Хотя, разок, он позволил мне побыть над ним. Но сейчас… Когда его руки опускаются на бёдра, терпеливо ждёт. А не скидывает с себя и не валит на пол.

А я помню: я хотела секса в самолёте. Попробовать, каково это заниматься им над землёй.

– Какой тёплый приём, – отзывается хрипло.

– Теплее некуда, – цежу сквозь зубы. Теперь, чтобы ему психануть и снова уйти, придётся стряхивать меня с себя. Я как вцеплюсь в него своими клешнями – повыдираю всё, что можно. – А теперь давай поговорим, мой дорогой муж.

Последние слова говорю с ехидством. И насмешкой. Как он любит это делать.