Жена моего брата

Я оттянула майку, чтобы она не прилипала к груди, но Батурин уже все увидел. Я покраснела до корней волос. Меня словно кипятком облили. Было стыдно и неловко, но одновременно горячо. А еще я никуда не могла деться от сына и взгляда Артура. Его глаза потемнели, но все еще улыбались. Он выглядел довольным, удовлетворенным.

Обсмотрев всю, Батурин с царским величием избавил меня от страданий

— Я присмотрю за ныряльщиком. Иди, переоденься.

Я выскочила из ванной, забыв, что не доверяла сегодня Батурину даже на руки взять ребенка.

Меняя майку на сухую, я заметила детскую кроватку, которая стояла у моей постели. Очевидно, Артур принес ее только что.

Я моментально завелась, вернулась в ванную и потребовала ответа.

— Что это за кровать у меня в комнате?

— Обычная. Детская, — невозмутимо ответил Артур, не обернувшись.

Он был очень занят, брызгая в Ваню из резиновой утки.

— Где Ванина кроватка? У нас была обычная.

— Я сломал ее, Лиз.

— Что?

— Ну… Вот так вышло. Мне очень жаль.

— Очень сомневаюсь, что тебе жаль, — истерично выкрикнула я, теряя контроль.

Ваня тут же обратил на меня внимание, забыв о веселье. Он потянул ручки, прося вынуть его. Я поспешила к сыну. Артур поднялся с пола, укоризненно глядя на меня.

— Тебе доставляет удовольствие портить ребенку веселье?

— Нет, я…

— Не хотел я ломать твою кровать, Лиза. Собирался вытащить целиком, потому что разбирать ее не хватило мозгов и времени. Не прошла она в косяк.

Артур вышел из ванной и из спальни. Мне снова стало стыдно, но уже из-за своей несдержанности. Переодевая Ваню, я заметила, что на новой кровати тоже не было одного борта, и она идеально была приставлена к моей постели. Артур заметил это и позаботился.

Я спустилась вниз, чтобы сделать на кухне бутылочку. Артур, кажется, был у себя. Если это его спальня рядом с нашей. Кажется, он пошел вниз, когда я вернулась укладывать Ваню.

Артур стоял, привалившись к плите, ел из тарелки овощи. Он явно был голоден. Черт подери, мне стало так приятно, с каким азартом он уплетал мою несложную еду.

— Это очень вкусно. Спасибо, — сдержанно проговорил он, когда прожевал.