Затерянные земли

Тем не менее узников, застывших на вершинах постаментов-колонн над головами посетителей, было невозможно не заметить.

Каменистая дорожка петляла по всему ярусу, поднимаясь на пригорки и спускаясь, пока не возвращалась в начало, к воротам. Между колоннами стояли таблички с вырезанными правилами улья, списком наказаний за их нарушение, славословиями в адрес королевы Осы и классическими цитатами на тему послушания, безопасности и единства общества, в том числе принадлежавшими самой Ясновидице. Похоже, великая пророчица уважала правила так же, как и Синь, чему он всегда радовался.

Над каждым из нарушителей горел фонарь, а на постаменте висел плакат с перечислением их проступков, описанных в красочных деталях.

Несколько колонн в начале Пути нарушителей сегодня стояли пустые, но дальше уже виднелись фигуры наказанных. Заметив первую в нескольких шагах впереди, Сверчок вздрогнула и отшатнулась, наткнувшись на Синя.

– Ой, извини… – шепнула она. – Это что… на самом деле? В смысле, настоящая или статуя? Нет, она дышит… или мне кажется?

– Самая настоящая, – кивнул Синь, рассматривая бело-коричневую с зелёными пятнами чешую узницы.

Сверчок не сводила глаз с замершей фигуры.

– Не шевелится совсем… почему?

– Не может, – объяснил дракончик, подходя ближе и задирая голову, – никто из них не может.

На Пути нарушителей не применялись ни решётки, ни цепи. На службе у королевы Осы состоял особый отряд ядожалов с парализующим ядом в когтях или шипах на хвосте, от которого нарушитель не мог пошевелиться в течение целых суток.

– Я читала о таком яде, – призналась Сверчок, неприятно дёрнув крыльями, – но не думала, что… Совсем иначе себе это представляла.

Дракончик продолжал шагать по дорожке, бросая беглые взгляды на чешую узников, но невольно замечал и выражения, застывшие на их мордах – чаще всего гнев и страх. По большей части их парализовали во время бегства или сопротивления, и драконьи тела так и закостенели в причудливых позах. Бледно-розовый шелкопряд с заплаканными глазами и длинными лепестками крыльев заламывал лапы, словно умолял о пощаде, его соплеменница застыла на взлёте, беспомощно вытянув шею к потолку и полуразвернув бирюзово-бежевые крылья – как же они устанут к тому времени, когда пройдёт действие яда! – а чёрно-алый ядожал пригнулся в защитной стойке, оскалив клыки.

– Я думала, заключённые будут спать, – тихо вздохнула Сверчок, – просто лежать без сознания… – Она взглянула на следующего узника и поморщилась.