Затерянные земли

– Ты что… раскрасить меня хочешь?

– Ну, можешь сам, но у меня, думаю, лучше получится… или ты умеешь?

– Не знаю, – покачал он головой, – ни разу не пробовал рисовать драконов.

– Я тоже, – призналась Сверчок. – Да ладно, главное цвет подобрать. Ну что, попробуем?

– Давай, – вздохнул дракончик.

– Наверное, лучше взять потемнее, чтобы синий не просвечивал. Шелкопряды бывают тёмные?

– Мечехвост тёмно-синий… бывают и тёмно-зелёные, и даже коричневые.

Она выбрала баночки с шоколадной, бордовой и тёмно-синей краской и кивнула на коврик.

– Так, теперь встань сюда и не шевелись!

«Только бы у неё получилось! – подумал Синь, зажмурившись. – Если меня кто-нибудь узнает, несдобровать обоим».

Глава 10

– Что-то мне не верится, – признался дракончик, глядя, как Сверчок окунает кисть в краску цвета бурного моря. – Вдруг все сразу поймут, что я перекрашенный?

– Чтобы понять, надо будет приглядеться, а кому надо приглядываться к шелкопрядам? – Она легко трогала кистью чешуйки у него на спине. Казалось, по ним бегают саламандры, переступая мягкими влажными лапками, а вокруг шепчут папоротники, роняя дождевые капли.

Он молча кивнул. Мягкие скользящие касания завораживали, вводили в оцепенение, как будто яд из браслета ещё бродил у него в крови.

– Сверчок, почему ты мне помогаешь? – спросил он вдруг.

Она на миг замерла.

– Не знаю… Наверное, потому что по себе знаю, каково прятаться от всех.

– Жалкий, да? Отчаявшийся, несчастный?

– Нет! Совсем не так. Ты…

– Знаю! Я очень красивый, просто очаровательный.

Прыснув со смеху, Сверчок легонько стукнула его кистью по шее.

– Перестань меня смешить, не то всё размажется! – Она наклонилась, накладывая краску за ушами, и он ощутил аромат корицы. – Я не в смысле, что некрасивый… ты интересный, вот! Совсем не то что Бомбардир или Кобылка, с которыми мне приходится общаться.

– Ясно…

Она просто изучает его, словно какую-нибудь запретную книгу из библиотеки. Дело вовсе не в нём самом, ей интересно племя шелкопрядов и их огне-шёлк. Ну что ж, так даже лучше. Безопаснее для обоих.

Синь вздохнул и снова зажмурился, представляя, как тысячи мотыльков вьются вокруг, обволакивая его шёлком, будто второй чешуёй. Краска подсыхала, и казалось, что по всему телу расселась стая твёрдых блестящих жуков.