Затерянные земли

 – Увлёкшись, он поднял лапы, но тут же спохватился, оглядываясь на стражников. – М-м… Я тебе потом покажу. Зря тратить шёлк не положено.

Дракончик стал перелистывать письма, не переставая обдумывать услышанное. Отрадно было узнать, что ему не грозит поджигать всё вокруг каждый раз, делая шёлк. Пожалуй, даже лучше пройти Превращение здесь, рядом с отцом.

Выходит, королева хотела им с Лунией помочь? Он снова оглядел пещеру. Драконы вовсе не выглядели несчастными. Но тогда… если их работа так важна и уважаема, что к ним прислушивается сама королева, то почему они сидят взаперти, под стражей? Зачем такая секретность, почему обычные шелкопряды ничего не знают?

А главное, почему им не разрешают самим выбирать, какую жизнь вести и чем заниматься?

– Отец, – вновь заговорил Синь, – а вас когда-нибудь выпускают отсюда?

– Ну конечно! Вот меня, например, выпускали – иначе бы ты не появился на свет!

– Надолго? Ты мог сам решить, куда лететь и когда возвращаться?

– Нет… но всё равно мне было очень приятно.

– А где ты ещё бывал? Часто тебя отпускали?

– М-м… – Адмирал задумчиво почесал между рогов.

– За всю жизнь один только раз? – в ужасе ахнул Синь. – Так и сидишь здесь с самого яйца?

– О нет, я вырос в улье Шершень и попал сюда только после Превращения. Пришёл в кокон там, проснулся уже здесь… сюрприз! Как приятно узнать, что ты так важен для королевы! Огромная честь!

Дракончик скептически поджал губы.

– А ты просил её отпустить тебя куда-нибудь ещё?

– Да, много раз. Вот в этой пачке заявления на отпуск и проекты экспедиций… А также мои гипотезы о пользе полётов для производства шёлка. Правда, гипотезы недостаточно обоснованные, не побоюсь этого слова, легковесные. Теперь я это понимаю – не зря же её величество все их отвергла!

Синь взял из стопки следующее письмо. Почерк отца был красивым и чётким, писал он грамотно, ясно и убедительно.

Окинув взглядом пещеру, дракончик убедился, что ни одно предложение отца поддержки не встретило.

– Что там ещё за мелкий? – послышался грубый оклик. Синь обернулся – на него смотрел лимонно-полосатый.