Заноза королевского некроманта

– Я с вами в любом случае какое бы решение вы ни приняли. Понимаю, что вы тоскуете по родным. Тогда давайте не будем тянуть с отъездом.

– А как же Елиз…

– Она всё поймёт, – декан прикоснулся губами к моим рукам.

Нужны ли все признания в любви, когда несколько жестов и взглядов способны передать все чувства человека? Нет, пожалуй, они были бы неуместны…

Глава 22

Аристарх

С каждым днём меня всё больше тянуло к Софье. Я уже принял тот факт, что люблю это несносное создание. Портрет Любавы остался в родовом замке.

Матушка спокойно отреагировала на известие о нашем скором отъезде. Лишь шепнув мне на прощание, что такую невесту стоит беречь. Именно этим я и занимаюсь уже два года. Но герцогине про это знать не обязательно, не ровён час, передумает насчёт благословения.

Чтобы попасть из Грозового герцогства в Солнечный край, нам пришлось воспользоваться тремя телепортами и нанять карету. Но на дорогу ушли всего сутки. Утром следующего дня мы уже подъезжали к дому Софьи, которая от волнения всё время поправляла дорожное платье.

– Они будут в ярости, – тихо пролепетала она, берясь за ручку двери.

Удивительно, но к карете не вышел ни один лакей. Дворецкий постарался придать лицу равнодушное выражение, хотя изумление так и читалось во взгляде.

– Граф предупреждён о вашем прибытии, просил проводить в гостиную.

Девушка нервно улыбнулась. Я взял её за руку для поддержки.

В залитой солнечным светом гостиной уже исходил ароматом чай.

– Соня, вы явно тоже заметили, что наша сделка вышла за оговорённые рамки.

Девушка нервно покусала губу, рассеянно кивнула. Возможно, мои слова сейчас и не доходят до её сознания.

– Я не намерен заключать фиктивную помолвку. Она будет самой настоящей. С приходом к алтарю в дальнейшем.

Софья вновь кивнула.

– Да, да. Я поняла.

В этот момент смысл сказанного всё же дошёл до неё.

Быстрым, уверенным шагом в гостиную вошёл граф дель Эмэй. Следом за ним вплыла его супруга.

– Ох! Вы посмотрите, каких людей занесло в наше захолустье! Сама княгиня Софья пожаловала! Что же вы не предупредили, мы бы к карете красную ковровую дорожку выстелили! – голос Петра Яковлевича сочился сарказмом, но в глазах стояли слёзы.

Чтобы между ними не происходило в прошлом – отец скучал по дочери.