Заноза королевского некроманта

Аристарх Валерьевич поменялся в лице от моего обращения. Удивление, нежность промелькнули во взгляде. Но декан довольно быстро взял себя в руки. На лице появилась маска всезнающего человека. Он прошёл к столу, брезгливо обошёл осколки и растекающуюся лужу и намеренно громко отодвинув стул (а это было хорошо видно во пылающим праведным гневом глазам декана. Уж я-то научилась различать за эти годы), присел на него.

– То есть, вы хотите сказать, что вдруг забыли вашу вчерашнюю перепалку и просто мирно завтракали? – выгнул чёрную бровь Синеглазка.

"Елизавета Павловна вздохнула, сделала ко мне шаг и обняла за плечи. Видать тоже боится сына в ярости. Хотя памятуя, каким он может быть, я готова сыграть и обожаемую, и обожающую невестку. Его даже мои иллюзии боятся трогать, а им смерть не грозит, между прочим.

– Мы с Сонечкой обсудили минувший конфликт и пришли к выводу, что нам совершенно нечего делить.

– Д-да, – постаралась придать своим глазам наичестнейшее выражение.

– Вот как? – Синеглазка задумчиво потёр подбородок, – А я уже дал распоряжение собирать твои вещи.

– Не нужно! – в голос крикнули мы с Елизаветой Павловной.

Я вздохнула.

– Повздорили немного, с кем не бывает? – сжала змеесвекровь в ответных объятиях, – Сейчас всё нормально. Нам правда нечего делить.

Аристарх Валерьевич недоверчиво посмотрел на нас. Вздохнул.

– А стандартный завтрак сегодня будет? Или только с «новомодными процедурами»?

– Да, конечно, – герцогиня огляделась в поисках слуг.

Я же прошептала заклинание для просушки платья и волос.

Слуги прибрали следы нашей ссоры со скоростью света. На столе появился свежий, ещё горячий завтрак.

Елизавета Павловна вынуждена была завтракать в мокром наряде. Радует, что пострадала она больше меня.

– Арист, я была бы рада, если бы вы задержались ещё на недельку.

Интересно, под недоразумением она имела в виду наше знакомство или конкретно меня? Судя по ехидным искоркам в глазах декана, этот вопрос не только у меня возник. Но Аристарх Валерьевич не желал усугублять ситуацию. Он перевёл на меня взгляд и вопросительно приподнял бровь.

– Любимая, как смотришь на матушкино предложение?

Как же это сладко прозвучало.