Запретные воспоминания

Итоговые документы, конечно, в результате я подписываю, но все промежуточные этапы – это твоя ответственность.

– Так я потому и волнуюсь…"

"– Олег Павлович, – голос Радецкого стал особенно задушевным, и только те, кто работал с ним давно, знали, что в такие минуты лучше со всех ног бежать как можно дальше, чтобы не попасть под расцветающие гроздья начальственного гнева. Уж лучше бы орал, честное слово. – Я с бетоном разберусь, раз вы сами не в состоянии. Спасибо, как говорится, за сигнал. Но вот то, что вы не в состоянии, меня удивляет до невозможности.

– Знаю, – поник головой Тихомиров.

В дверном проеме появилась пришедшая на встречу Инна Полянская, создав легкое облако мехов, духов, мороза и туманов. Помахала рукой.

– А знаете, так идите работайте, ради всего святого. Ко мне вон люди пришли.

Тихомиров наконец тоже заметил Инну, слегка перекосился, выражая неудовольствие, из чего Радецкий сделал вывод, что журналистку его заместитель по хозяйственным вопросам знал и ничего хорошего от ее визита не ждал.

– Еще раз здравствуйте, Владимир Николаевич, – сказала она, входя в кабинет.

Радецкий, как истинный джентльмен, поднялся к ней навстречу, пожал узкую руку, украшенную крупными, очень стильными серебряными перстнями.

– Добрый вечер, Инна Сергеевна, присаживайтесь. Чай, кофе?

– Минеральной воды без газа, если можно.

– Да, конечно.

Он достал из небольшого шкафчика, в котором хранилась посуда, сахар, конфеты и коробка печенья, бутылочку воды, стакан, поставил перед журналисткой, подумав, сварил себе кофе, сложно сказать, какую чашку за день. Обычно он их считал, поскольку был уверен, что разумная забота о здоровье в его возрасте уже не блажь, а норма, но сегодня сбился со счета.

– Слушаю вас, – сказал он, возвращаясь на свое место и делая маленький глоток, чтобы небольшой порции в чашке хватило если не на весь рассказ, то хотя бы на большую его часть. – Итак, что вам удалось узнать?

Не заставляя себя ждать, Полянская начала рассказывать.

В конце девяностых годов, в те времена, когда в стране творилась разруха и бандитский беспредел, воинские части жили не просто бедно, а в прямом смысле слова голодно.