Запретные воспоминания

«Выпью, – решил Радецкий, глядя на копошащуюся у дальнего забора Фасольку, – ясная голова сегодня точно уже не понадобится. Сегодня ничего случиться просто не может. Не попадает снаряд дважды в одну воронку».

Зазвонил телефон, словно насмехаясь над его самонадеянностью. Вытащив смартфон из кармана, он глянул на экран и нахмурился. Звонил следователь Зимин, с которым Радецкий провел сегодня гораздо больше времени, чем хотел. И от этого позднего звонка вряд ли можно было ждать чего-то хорошего.

– Да, Михаил Евгеньевич, – сказал он с легким вздохом, – слушаю.

– Добрый вечер, Владимир Николаевич, – откликнулся голос в трубке. – Понимаю, что время уже нерабочее, но решил, что лучше вам узнать это сегодня и от меня, чем из интернета.

– Не то чтобы я имел привычку залезать в интернет за новостями. Что еще случилось, Михаил Евгеньевич?

– Сегодня утром вы сказали, что одна из ваших сотрудниц не вышла на работу. Медсестра Юлия Кондратьева, та самая, которая больше всего общалась с убитой Нежинской.

Странно, но Радецкий слушал спокойно, никакие плохие предчувствия его не терзали, хотя обычно он был довольно чувствителен к малейшим колебаниям вселенной.

– Сегодня утром в одном из дачных кооперативов случился пожар, в котором погибла молодая девушка. Тело довольно сильно обгорело, установить личность жертвы удалось не сразу, но сейчас можно с уверенностью сказать, что это Кондратьева. Родные ее уже опознали."

"Очень темное, очень зимнее небо, в котором ничего не осталось от разбудившего Радецкого ночью огненного зарева, стремительно опускалось, заливая мозг какой-то булькающей вязкой субстанцией.

– Владимир Николаевич, – услышав голос Зимина, Радецкий понял, что слишком долго молчит.

– Я здесь, Михаил Евгеньевич. За информацию спасибо. Могу я спросить, как именно она погибла?

Теперь следователь молчал, словно взвешивал, о чем сообщать главврачу, а о чем не стоит.