Запретные воспоминания

Ее мозгу, всегда сразу включающемуся в анализ ситуации, явно не хватало информации, однако, глянув на поникшего Тихомирова, она поняла, что расспросы бесполезны и не приведут ни к чему, кроме раздражения. Взяв со стоящего в углу холодильника бутылку воды, она молча поставила ее перед Олегом. Кофе хотелось все больше, но не хозяйничать же в чужом кабинете без разрешения.

– Чай или кофе? – спросила она, словно других вариантов и не существовало.

Тихомиров сорвал пробку с бутылки, начал пить так жадно, что вода проливалась на свитер, текла за ворот рубашки, оставляя неровные пятна.

Он действительно очень переживал и волновался. Пожалуй, таким Влада заместителя главного врача областной больницы по хозяйственным вопросам никогда не видела.

– Кофе, – снова не сказал, а скорее каркнул он. – Свари кофе, если можно.

Сдерживая внутреннее ликование, Влада метнулась к кофемашине, поколдовала над кнопками, сварила две чашки эспрессо, одну поставила перед Тихомировым, вторую на маленький приставной столик, с удобством уселась и полезла в интернет.

За три минуты она успела не только выпить свой кофе, но и узнать о случившемся в больнице убийстве. Олег был прав, в нынешнем цифровом мире сплетни распространялись мгновенно, поэтому в одном из городских пабликов уже вовсю обсуждалась странная гибель 83-летней старушки, задушенной в больничной палате при помощи подушки.

Основные комментарии проходили по линии «врачи-убийцы», но эта глупая версия Владу не интересовала. В силу специфики работы у нее было много знакомых врачей, и все они, профессиональные и не очень, умные и дураки, душевные и циничные, все-таки стремились спасать, а не убивать.

Тем не менее у любого убийства обязательно была если не причина, то повод. «Кто шляпку спер, тот и бабку пришил», – вспомнилась ей вдруг строка из пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». Не удержавшись, Влада даже пробормотала ее вслух.

– Что ты хочешь этим сказать? – взвился вдруг Тихомиров, так и не притронувшийся к своему кофе. – Ты на что намекаешь?

– Олег, тебе нервы подлечить надо, – сказала Влада, вставая.

Орать на себя она не позволяла никогда и никому. – Ты сегодня так странно на все реагируешь, что я уже не знаю, что и думать. Я тебя очень прошу, в манию преследования не впадай. Никто не хочет тебе никаких неприятностей. Поэтому успокойся, пожалуйста. На сегодня я прощаюсь, вернусь, когда тут у вас обстановка будет менее нервной.

Он вяло кивнул и снова закрыл лицо руками.

Уехав из больницы, Влада отправилась на работу.