Запретные воспоминания

– Принял, – голос в трубке стал сосредоточенным. – Пострадавших-то много?

– Понятия не имею, – признался Радецкий, – но, судя по тому, как полыхает, могут быть. Хотя… Если честно, при такой силе огня, скорее всего, не будет.

– Будем готовы на всякий случай, – спокойно сказала трубка.

Цинизм начальника никого удивить не мог, ибо к этой форме защитной реакции – бесконечной циничности – все они приходили рано или поздно, и была она таким же обязательным атрибутом профессии, как когда-то белый халат, а сейчас цветной костюм.

Радецкий и не испытывал сейчас никаких эмоций. Бушевавший по соседству пожар не мог иметь к нему никакого отношения, поэтому, сделав все, что возможно в подобной ситуации, он снова лег в постель и тут же уснул.

* * *Влада ненавидела рано вставать, причем к понятию «рано» относилось любое время до девяти утра. Проснувшись, она не спеша пила кофе, бездумно глядя в окно, потом шла в душ, контрастный, чтобы окончательно прогнать сонную одурь, затем делала обязательные упражнения на растяжку, готовила какой-нибудь полезный и, что важно, красиво сервированный завтрак, потом гуляла с собакой – одышливым мопсом Беней, которого она забрала себе после того, как его подбросили в ветеринарную клинику.

Влада тогда заехала за работавшей там подругой, потому что у них был запланирован девичник, и обнаружила ту в ярости из-за найденного под дверью клиники пса. Его поводок просто привязали к дверной ручке и ушли, несмотря на двадцатипятиградусный мороз. Хорошо еще, что заметили мопса довольно быстро, минут через двадцать, и лапы он отморозить не успел, как и простудиться, но все равно с найденышем нужно было что-то делать.