Закон Северо-Запада

"

"В тазах загудело уныло и монотонно, как в стиральной машине «Бирюса». Надо же, а я думал, что такая продвинутая техника должна работать без звукового сопровождения. Выходит, ошибался. Хотя вообще удивительно, как эти зверюшки умудрились выжить за столько-то лет и не развалиться на гайки.

– Готово, – сказал серв. Вторично чавкнул лифт – и передние манипуляторы робота протянули мне «Форт» без малейших следов удара мечом, рассчитанным на то, чтобы просекать стальные доспехи.

– Лихо, – сказал я, извлекая из рукояти пустой магазин и вставляя полный, – Спасибо.

– Хорошему хозяину – хороший серв, – прохрипел робот и, шустро перебирая ногами, засеменил к трупу меченосца.

Хрясь!

Жвалы легко перекусили лодыжку, и стопа мертвеца вместе с драным ботинком отправилась в приемник – туда же, где только что побывал мой пистолет. Стиральная машина внутри робота заработала с торжествующим надрывом. Понятное дело, жрать не работать.

Стальные челюсти работали словно шнековая мясорубка. За полминуты практически весь труп был перемолот на аккуратные бифштексы и препровожден в брюхо серва.

Я поднял остывший фламберг и направился к тому ходячему пугалу, которому я прострелил колени. Надо было вытрясти из нападающих информацию насчет того, с какой это радости меня решили замочить средь бела дня ни за что ни про что. Для таких целей и обломок меча сгодится, не поганить же «Бритву» экспресс-допросом.

Но я просчитался. Из нижней челюсти пугала торчала рукоять длинного кинжала, в навершии которой скалился маленький стальной череп. Н-да, символично. Похоже на ритуальный кинжал для самоубийства. И на ритуальный удар, одновременно пробивающий и язык, и мозг. Мол, лучше умру, но ничего не скажу. У второго мертвеца, отделавшегося травмой только одной коленной чашечки, в голове торчал такой же кинжал. Мог ведь, по идее, уползти. Надо же, какие мы гордые… Хотя кто знает. Не исключено, что соплеменники этих уродов не лечат раненых, а как нефункциональных членов общества медленно и печально разделывают на бастурму.

Обломком клинка я развернул тряпки, закрывающие лицо самоубийцы.

На меня глядела жуткая маска. Я видел подобное лишь однажды, когда взбесившийся медведь ударом лапы снял лицо с черепа одного из дрессировщиков. Куски мяса, кое-как налепленные на кости. И глазные яблоки без век.