Закон Северо-Запада

Ну да, тогда инструктор говорил, что, мол, нельзя вырубать рубильник антенны при работающей станции…

А между тем станция продолжала работать! Все гудело, мигало и показывало стрелками индикаторов, мол, не страшны нам происки врагов. Надежность аппаратуры, созданной при тоталитарном режиме, была такова, что даже с расплавленными лампами и обгоревшими трансформаторами она продолжала работать. В отличие от остального мира…

Я поставил микрофон обратно, положил скрещенные руки на стол, на них удобно разместил свою пьяную голову и закрыл глаза.

* * *Кто-то тихо, но настойчиво скребся в дверь.

Я с трудом открыл один глаз…

Ну и вонища! Гарь, прогорклая тушенка и аромат собственного перегара, которым пропитался рукав хэбэ.

Поскребывание не прекращалось.

Разлепив второй глаз, я со стоном сполз со стула. Вот это похмелье! Я и раньше пил, случалось, что и много. Но чтобы так… Голова разламывается, руки дрожат мелкой дрожью. Я глянул в осколок зеркала, прилепленный над столом. Ну и морда! Что помятая и щетинистая – это ладно, а вот неровные темные пятна на щеках и на лбу – это явно что-то никак не связанное с алкоголем.

На пороге стоял Ург. За время моего культурного времяпровождения осм также облачился в хэбэшку, то бишь в хлопчатобумажный комплект летнего обмундирования военнослужащего Страны Советов. Интересно, кто-нибудь в этом мире, кроме меня, знает, что это была за страна? Смотри-ка, еще Ург где-то нарыл хромовые офицерские сапоги! Импозантная фигура с учетом его колоритной физиономии и когтистых пальцев.

– Пилотку надеть забыл, товарищ солдат, – хмыкнул я. – И ремень подтяни, поди пока еще не дембель.

Ург шутки не принял.

– Можно войти? – спросил он.

– Можно, – кивнул я, – но не нужно. Не обрадуешься.

И вышел наружу из напрочь провонявшей комнатки.

По виду мутанта было ясно – он хочет сообщить что-то важное. И от этого его вида остатки хмеля из моей головы испарились моментально. Организм тут же среагировал сообразно ситуации без участия мозга, на рефлексах.