Законы стаи

А вы, тинка Олла…

-- Да какая я вам тинка! – Олла отмахнулась от барона и всхлипнула.

-- Ваш сын – баронет! А вы – тинка! И никак иначе! Только мальчик уже вырос, почтенная, – голос барона стал чуть мягче. – Нельзя держать этакого молодца под крылом, как курица цыпленка.

Возникла пауза, и я решила чуть помочь барону.

-- Матушка, а ведь господин барон прав. Да и сами подумайте: сейчас у него хоть ночных рейдов нет. Неужели там спокойнее было? А здесь Оскар наладит торговлю и домой вернется. Конечно, все не слишком просто, с мэром проблемы и еще всякое разное… Только ведь это всяко безопаснее, чем ночные рейды?

Олла смотрела на меня красными, как у кролика, глазами и шевелила губами, но возразить ей было нечего.

-- Мама, сделайте чайку, пожалуйста. А я сейчас принесу кое-что…

К моему возвращению Олла уже хлопотала, разливая травяной отвар по массивным глиняным кружкам.

-- Вот… -- я выложила на стол горсть мармелада. – Попробуйте.

Пробовали с интересом и со вкусом, барон даже чуть прижмурился от удовольствия.

-- Это что же такое? – он смотрел с любопытством, а я спокойно начала объяснять.

– Это лакомство, которое Оскар повез на продажу. Вы оба знаете, что у нас нет денег, чтобы наладить производство. Да и мэр может украсть рецепт или как-то напакостить. Поэтому мой муж и решил, что продавать это здесь невыгодно. Он будет искать человека, кто захочет вложиться деньгами.

-- А мэр…? – Олла смотрела с тревогой.

-- А что мэр? На вырученные деньги Оскар наймет охрану, никакой мэр и пикнуть не посмеет!

-- Мари, побожись именем милосердной Маас, что он не…

Тут до меня дошло, чем вызван слёзоразлив Оллы.

-- Матушка, вы что, серьезно думаете, что Оскар отправился убивать мэра?! Ага… Еще и святого брата взял с собой в помощь! Его тоже подозреваете?!

Черт, я же говорила Оскару, что нужно хоть какое-то разумное объяснение! Сам свалил, обормот, а мне тут психотерапией заниматься! Впрочем, Олле, кажется, полегчало.

-- Милосердная Маас, прости мою глупость! Как же я про брата Селона-то не подумала! – она сотворила решетку молчания, и на глаза снова налились слезы.

Впрочем, в этот раз она резко стерла их и теперь, кажется, начала приходить в себя.

А меня беспокоили пока только мысли о том, чем мы станем заниматься все время заточения. И была еще одна затея.