Законы стаи

Девяностые годы я прошел еще зеленым щенком, и, слава всем богам всех миров, мой бизнес был слишком мелким и незначительным тогда, чтобы заинтересовать хоть кого-то. Одно время меня доила местная районная гопота. Потом я нашел покровителя посерьезнее и за вменяемые деньги. А потом моего покровителя шлепнули, и на его место никто так и не пришел. Бандиты стали легализовываться.

Чисто теоретически я, наверное, смог бы устранить мэра. Я, конечно, не коммандос, но все же кое-что знаю и умею. Весь вопрос в том, кто крышует его в столице.

И все же я чувствовал, как закипает адреналин. Нахрена я пересек полмира, сбежав от стаи, если здесь вляпался ровно в то же дерьмо? Не-е-е, ребята, я так не играю. Еще не хватало мне прогибаться перед средневековым быдлом.

Глава 47

Глава 47

ОСКАР

Мысль, как устранить эту проблему, пришла ко мне сама собой. В общем-то, все решаемо. Но нужно немного времени – просто обдумать план получше, учесть разные детали.

"Хозяин смотрел на меня с надеждой. Для него я был баронет, высокородный. То есть, автоматом, человек, обладающий некой властью. Скорее всего, он прекрасно понимал, что я не могу решить эту задачку по щелчку пальцев, но сейчас явно ждал от меня каких-то действий. Я задумчиво кивнул ему и сказал:

-- Брат Селон, мне нужно будет несколько дней, чтобы обдумать все это.

Он торопливо закивал в ответ, готовый ждать сколько нужно и счастливый тем, что ему пообещали хоть какую-то помощь.

-- Давайте встретимся через седмицу, и я скажу вам, что нужно делать.

Тут я лихо промахнулся – у меня уже не было этих дней. Следующим утром нас с Мари разбудил крик Оллы. Подскочив, как сумасшедший, я натянул только брюки и слетел по лестнице босиком и без рубахи – Мари все еще копалась в комнате.

В распахнутую дверь башни сильно тянуло дымом. Там, за каменной стеной причитала и подвывала Олла, и я выскочил на грязный снег прямо в эти клубы дыма – догорал весь наш зимний запас дров.

Я даже не чувствовал, как снег обжигает босые ступни. В неком состоянии ступора, я смотрел на гигантскую тлеющую груду угля и думал только одно: «Две телеги дров – шесть серебрушек, но их было маловато, я собирался докупить… Осталось всего четырнадцать и медь…».

Олла все продолжала голосить, а у меня внутри резко начал пульсировать комок злобы, проясняя мысли…

Я подошел к Олле, твердо прихватил ее за локоть и сказал:

-- Мама, ничего страшного.