Закон трех отрицаний

Скажите, до того, как Островский и Халипова позавчера пришли к вам в гости, как долго вы не виделись?

– Сейчас скажу… Мы встречались с Костей на прошлой неделе, в четверг, кажется… Да, точно, это было в четверг. Мы вместе обедали. Он был с Юлей, а я с Анитой».

Коротков выключил диктофон и кинул на Зарубина быстрый взгляд.

– Я все понял, кроме одного. К чему был этот последний вопрос?

– Умный ты, начальник, и прозорливый.

– Сам знаю. Так что насчет вопроса?

– Ты паспорт Островского видел?

– Ну а то. И что?

– На дату рождения внимание обратил?

– Нет.

– То-то же, а еще умный. Константину Федоровичу Островскому в минувшую субботу исполнилось шестьдесят пять лет. Я навел справочки и выяснил, что в субботу и воскресенье он бурно праздновал с друзьями и почитателями в ресторанах и у себя дома, а в понедельник его торжественно чествовали в Доме кино с речами, поцелуями, подарками и банкетом. Так почему же господин Кричевец во всем этом участия не принимал? Почему с четверга на прошлой неделе до позавчерашнего дня не встречался с Островским?

– Или встречался, но скрывает, – заметил Юра.

– Еще лучше, – согласно кивнул Зарубин. – Больше ничего не заметил?

– Заметил. Халипова открыто заигрывала с этим каскадером. А как Волкова на это реагировала? Ей что, это нравилось? Она не боялась, что Кричевец клюнет на молоденькую красоточку? Не ревновала? Не начала ненавидеть Халипову? А может, у Халиповой с Кричевцом все уже и случилось, и Волкова об этом догадывалась? Или даже точно знала? Чем не повод для убийства? Причем убийцей может выступать как сама Волкова, так и могущественный любовник Халиповой.

– Хорошие вопросы, начальник, я сам ими чуть не подавился, пока Антона слушал.

– Что ж ты его об этом не спросил?

– Рано. Пока рано. Я еще с Анитой Станиславовной побеседую, потом подумаю, как эти неувязочки обыграть.

Волкову Юра Коротков уже видел накануне, она произвела на него сильное впечатление. Красивая умная женщина, совершенно непохожая на всех остальных. Вроде бы те же две руки, две ноги, одна голова с волосами и лицом, а все равно Волкова производила впечатление уникальности и полного несходства со всеми окружающими.

– Почему ты? – ревниво спросил он. – Я сам встречусь с Волковой.

– Тебе нельзя, – Зарубин хитро подмигнул. – А мне можно.