Закон трех отрицаний

И я еще раз прошу тебя, Валерий, подумай о том, как лечить Ларису, а не о том, как бы половчее скрывать ее наркоманию от общественности.

– Прошу тебя не вмешиваться в это. Десерт закажем?

– Мне не нужно. Себе закажи, если хочешь.

Сладкого он не хотел, а Анита вообще никогда, сколько он помнил, десерт не заказывала, она питалась строго по науке, берегла здоровье и фигуру."

"Он помог ей надеть пальто, придержал перед сестрой дверь, ведущую на улицу.

– Где твоя машина? – спросил он, оглядываясь в поисках знакомого темно-синего «Фольксвагена».

– На Мясницкой, возле метро. Там же нет левого поворота, я и подумала, что пешком дойду быстрее, чем в объезд доберусь. Ты сам знаешь, какие всюду пробки.

– Пойдем, я провожу тебя до машины, заодно и прогуляюсь.

Он лукавил. Здесь, неподалеку, в одном из переулков находилась мастерская Ларисы. Да, Аниту можно понять, в периоды «этого» Ларка совершенно невыносима, и только сильно любящий человек в состоянии не раздражаться и не приходить в бешенство от ее поведения.

Но как предложить ей зайти к Ларисе после такого разговора?

Они молча шли в сторону метро «Чистые пруды», водитель Риттера, он же охранник, оставил машину и двигался следом, держась в нескольких метрах позади. Риттер лихорадочно перебирал в уме всевозможные варианты, как затащить Аниту в мастерскую.

Внезапно он заметил, что сестра прихрамывает. Причем с каждым шагом все больше и больше.

– Что с тобой? Нога болит?

– Да нет, мозоли натерла, – с досадой скривилась Анита. – Надела сегодня новые ботинки. Черт, еле иду. Надо пластырь купить и заклеить ноги, только вопрос, где это сделать.

– Как – где? В аптеке. Ты что, не знаешь, где пластыри продают?

– Где продают пластыри, я знаю, – усмехнулась Анита, – я не знаю, где можно раздеться.