Закон трех отрицаний

Никто из них ее не искал, да их и всего-то оказалось трое: двое – с Петровки, один – из другого города, где он вполне благополучно и пребывал, ответив на Настин звонок по домашнему телефону.

– Глупость какая-то! – в сердцах бросила она, швыряя записную книжку на диван. – Что еще за Женя меня разыскивал? И почему у него есть мой телефон, если он сам в записной книжке у меня не числится?

– А какая связь? – не понял Чистяков.

– Это означает, что я сама ему свой телефон не давала. Леша, я, может, и плохой опер, но все-таки милиционер, я не раздаю свои телефоны, особенно домашний, направо и налево, я телефонами только обмениваюсь, понимаешь? Если я готова общаться с человеком, я даю ему свой номер и записываю его.

– Ты не злись, – посоветовал Леша, – от твоей злости ответы на вопросы не появятся.

Настя безнадежно махнула рукой:

– Да я не злюсь, просто я не люблю, когда я не понимаю.

– Мог, – согласился Чистяков, укладывая дрова в камине, – но для этого он должен знать по меньшей мере, где я живу или работаю и как выгляжу. Вот тебе и будет чем заняться до завтрашнего утра. Повспоминай, кто из твоих доброжелателей знает меня или хотя бы видел нас вместе.

– Когда Тришкана брали, – сразу же ответила Настя первое, что пришло на ум.

– А как его звали, Тришкана этого?

– Виктором, по-моему. Да, точно, Виктор Тришкан.

– Не Женя, значит… – разочарованно протянул Алексей.

– Ой, Леш, да ничего это не значит, он по телефону мог назваться как угодно, хоть королем Иордании Хусейном. Важно, что он видел нас вместе и что с того момента прошло достаточно лет, чтобы он мог отсидеть и выйти на свободу. И вообще, это может быть кто угодно из конторы Арсена, контору-то мы до конца не разгромили, так только, верхушку сняли, кто под руку попался.

– Н-да, малоприятно. А еще кого-нибудь вспоминаешь?

– Еще, еще, еще… – задумчиво бормотала Настя. – Да, вот еще был случай, когда мы годовщину свадьбы с Сашкой и Дашкой в ресторане отмечали, помнишь?

– Миллион лет назад.

– Не преувеличивай, всего шесть.