Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Один голос повысился чуть ли не до истерического крика, но разобрать слова по-прежнему было невозможно. Затем они услышали звуки возни или борьбы, а потом отчаянный вопль:

– Помогите!

Фонтейн вскочил.

– Боже милостивый, это же Коллинз! – воскликнул он и бросился к выходу.

Тут снова раздались крики:

– На помощь! Помогите!

Фонтейн распахнул дверь и выбежал в холл. Входная дверь была открыта настежь, у порога двое мужчин сплелись в отчаянной схватке. Одним из них был дворецкий, вторым – Марк Браун.

Внезапно блеснул ствол пистолета в руке Марка.

Но не успели Фонтейн с Фрэнком добежать до порога, как Марку все же удалось вырваться из рук дворецкого.

– Будь проклят и гори ты в аду! – выкрикнул Браун. – Вот тебе, получай!

Грянул выстрел, но, спуская курок, Марк пошатнулся, и пуля просвистела мимо Коллинза. Треск, звон разбитого стекла – она угодила в застекленный шкафчик в конце коридора, прошила его насквозь и застряла в стене.

Марк не успел выстрелить снова – Эмберли подскочил к нему, ухватил за руку, вывернул ее, забрал пистолет и сунул его себе в карман.

В этот момент распахнулась дверь бильярдной комнаты и в холл выбежал Энтони, а следом за ним – Джоан.

– О-ля-ля! – весело воскликнул молодой человек. – Кто затеял тут перестрелку? Жертвы есть?

– Все в порядке, никто не пострадал, – ответил ему Эмберли.

Фонтейн гневно взглянул на пленного, ухватив его за свободную руку:

– Ты кто такой, черт побери?! Ты что это творишь в моем доме, а?!

Похоже, боль в вывернутой за спину руке немного отрезвила Марка. Он бросил злобный взгляд на Фонтейна:

– Отпустите меня! Все равно ничего вам не скажу. Отпустите!

Но Бэзил продолжал держать его за руку.

– Едем в полицию, Коллинз! – распорядился он.

Налитые кровью глаза Марка злобно блеснули.

– Не советую, – угрожающе произнес он. – Пожалеете, если туда обратитесь.

– Он пьян, – объявил Кокрейн. – Нажрался, как свинья! Ты кто такой?

Вместо Марка ответил Коллинз:

– Сдается мне, этот молодой джентльмен из коттеджа «Плющ». – Дворецкий уже успел обрести обычно присущую ему сдержанность: ни на лице, ни в тихом ровном голосе ни следа эмоций.

– Что? – Фонтейн удивленно уставился на Марка.

– Он ваш приятель, что ли, а Коллинз? – спросил Кокрейн.