Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Миссис Твининг ответила, что нет, но знает его очень давно и беспокоится о нем – что-то в этом роде. Мы пошли искать Фэй – миссис Твининг только что приехала, – и я поинтересовалась у нее, какой была мать Джеффри.

– Вот как? И что она ответила?

– Почти ничего, сказала только, что за все свои дурные поступки эта женщина расплатилась. Обрезала меня таким образом, когда я сказала, что со стороны матери было очень дурно покидать сына.

– Миссис Твининг сказала так? Дайна, знаешь ты что-нибудь о первой жене генерала?

– Нет, потому и обратилась с вопросом к миссис Твининг.

– Случайно, не знаешь, как ее имя?

– Нет, разумеется. Артур, так сказать, уничтожил память о ней. А почему ты спрашиваешь?

Хардинг предостерегающе поднял палец:

– Вопросы задаю я, а не ты.

– Ха! – вспыхнула Дайна. – Ну что ж, продолжайте допрос, инспектор Хардинг.

– Я расскажу тебе все, как только покончу с этим делом, – пообещал он.

– Точно не скажу. Минут пять – десять. Помню, когда миссис Твининг появилась на веранде и сказала, что Артур убит, я удивилась, почему она не вернулась сразу же. Однако, поразмыслив, поняла, что она, перед тем как выйти к нам, постаралась овладеть собой – это совершенно в ее духе. Хотела б я знать, чего ты добиваешься. Обрати, пожалуйста, внимание, как я выразилась. Вопроса не задала.

– Она была в перчатках?

– Да, в ужасно дорогих, – ответила Дайна.

Хардинг откинулся на спинку кресла.

– О чем это ты? – терпеливо спросил он.

– Неужели непонятно? – удивилась Дайна. – Это у миссис Чадли перчатки бросаются в глаза. А у миссис Твининг они часть ансамбля. Кстати, она их испортила, потому что коснулась Артура и одна рука ее оказалась в крови.

– Которая? – спросил Хардинг.

Дайна поднесла глаза к потолку, словно пытаясь на нем что-то разглядеть.

– Правая, – ответила она и тут же оцепенела. – Джон!

– Что?

– Ты сошел с ума! Это немыслимо!

– Дайна, убийство ведь кто-то совершил!

– Да, но… но это ни в какие ворота не лезет! Я понимаю, что у тебя на уме, только…

Хардинг поднялся.

– Дорогая, обсуждать с тобой я это не могу. И не рассказывай о нашем разговоре, ладно? Возможно, я на совершенно ложном пути. – Он взглянул на часы: – Пора ехать.