Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Между домом и тропинкой находился широкий газон. Хардинг прошел по траве до тропинки и зашагал по ней вдоль дома. Потом вернулся в комнату и снова запер окно.

– Да, полагаю, миссис Чадли могла бы нам помочь определить время убийства более точно, – сказал он, подходя к столу. – А теперь, сержант, давайте просмотрим эти бумаги.

Незерсол освободил вращающееся кресло, и инспектор сел за стол.

– Думаю, здесь больше ничто не может интересовать нас, пожалуй, кроме сейфа. Надо будет открыть его. Не знаете, предупредил майор мистера Биллингтон-Смита, чтобы он вызвал адвоката?

– Да, сэр, я сам это слышал, потому что находился тогда в холле.

– Никаких отпечатков пальцев? – уточнил Хардинг, разглядывая лежавший на столе карандаш.

– Нет. Сейф совершенно чист. – Сержант с сомнением поглядел на Хардинга. – Вы допускаете ограбление, сэр?

– Нет, это весьма сомнительно.

– Я тоже так считаю, – сказал Незерсол, довольный, что их мнения совпали.

Хардинг взял со стопки на столе полоску бумаги, на которой бледно виднелись карандашные заметки, и вновь поглядел на карандаш.

– Кажется, генерал набрасывал список того, что надо сделать, – предположил сержант.

– И похоже, был убит именно за этим занятием, – сказал Хардинг. – Последней заметки он не дописал.

– Да-да! – Сержант нагнулся, чтобы получше разбирать написанные карандашом слова. – «Поговорить с Лестером» – это садовник, «Увидеться с Баркером для…» Странно. Генерал не бросил бы фразу недописанной, он был очень методичным.

– Может, это слишком поспешный вывод, – сказал Хардинг. – И вместе с тем возможно, что, когда он это писал, в комнату вошел убийца, точно так же возможно, что, когда был нанесен удар, сэр Артур держал в руке карандаш.

Сержант обмозговал услышанное.

– Вы думаете о той надписи, что вам показывал суперинтендант, – объявил он.

– Думаю.

Хардинг отложил полоску и стал просматривать разбросанные на столе бумаги, однако ничего интересного не обнаружил. Просмотрев все, он взял стоявшую у кресла корзину для бумаг.

Она была до половины заполнена порванными и скомканными письмами. Беглое знакомство с ними показало, что это рекламные проспекты и просьбы о благотворительных взносах. На дне оказались клочки чека, разорванного на четыре части. Хардинг вынул их и принялся складывать на столе.