Загадка номера 622

– Вот это да! Ты говоришь на ее языке! – поразился Макер, в очередной раз не сумев скрыть своего восторга.

– Мой албанский оставляет желать лучшего, – пожаловался Лев.

– Вы замечательно говорите по‐албански, мисье Левович, – заверила его Арма.

Он еще и скромный вдобавок ко всему, подумала она.

– И где ты выучил эту тарабарщину? – спросил Макер.

– Несколько лет назад у меня была албанская невеста, племянница бывшего короля Албании. Роман наш продлился недолго, но я успел съездить пару раз на албанское побережье Адриатики.

Арма просияла, ее глубоко тронуло такое неожиданное внимание к ней самой и ее родине.

– Я обожаю трилече, – сказал Лев Арме.

– Что-что? – спросил Макер.

– Это десерт из трех видов молока, – объяснила Арма. – Я бы с удовольствием его сделала сейчас, но ему надо полежать несколько часов. Зато на кухне есть все, чтобы испечь равани.

– Чего? – снова спросил Макер.

– Равани, – объяснил Лев на этот раз, – пирог на йогурте.

Арма улыбнулась – Лев был абсолютно прав. Он поразил ее. Учитывая, что, по идее, ей следовало бы возненавидеть этого человека. Что ж такое! Совсем растерявшись, она решила под предлогом равани сбежать на кухню. Вот же незадача. Теперь Арма прекрасно понимала увлечение медем. Мисье, безусловно, фантастический человек, но таких, как Лев, встречаешь раз в жизни. И вообще даже представить невозможно, чтобы он, такой милый и доброжелательный, захотел бы занять место мисье в банке.

– У меня к вам вопрос, мисье Левович…

– Я вас слушаю.

– Щекотливый…

– Можете со мной не деликатничать.

И она решилась:

– Правда ли, что вы собираетесь украсть у мисье место президента?

– Неправда! – ответил Лев, раскрыв глаза от удивления и обиды. – Конечно нет! Кто вам мог такое сказать?

– Ходят слухи.

– Синиор Тарногол, вице-президент банка, хотел, чтобы президентом избрали меня.

"Через час все столпились на кухне, восторгаясь сначала видом, потом вкусом прекрасного круглого пирога, который Арма, вынув из духовки, разрезала на ломтики.

Было уже полтретьего ночи, когда Жан-Бенедикт, Шарлотта и Лев наконец‐то уехали, восхваляя Албанию, и, от всего сердца поблагодарив Арму, обещали вернуться за добавкой.