Забери мою жизнь

Нис весь в крови! Мой бедный! На полу связанный Амер. Мерзкий, мерзкий. Аж скулы сводит, как вспомню!

Да и надо бы разобраться, кто же теперь я! Вампир? Я пока не ощущала в себе особых склонностей. Кровь пахла кровью и не будила странных желаний. Я не научилась видеть сквозь стены и не слышала биения сердец. Разве что холод совсем не мучил меня. А раны? Заживают ли они теперь быстрее?

Я задумчиво дотронулась до двух маленьких отметин на шее. Вот они, никуда не делись. Укус не привиделся мне. И темнота, что ласково приняла меня в свои объятия…

– Раздумываешь над тем, кто ты теперь такая, Летиция? – мягко спросил мэтр Ригас.

Вот что значит декан факультета ментальной магии, ничего от него не утаить!

– Превращение произойдет не сразу, постепенно. Сначала ты перестанешь ощущать холод, потом почувствуешь, как растет твоя сила. Станешь меньше уставать, и сон сделается почти не нужен. Позже начнутся и остальные изменения: научишься видеть сквозь стены, слышать ток крови. Последней придет…

– Жажда?

Нис мягко сжал мою ладонь, поцеловал в висок.

– Да, – коротко ответил мэтр Ригас. – И это не сделает тебя хуже. У каждой расы свои особенности. Наш мир многообразен и этим хорош.

– Я знаю! – искренне воскликнула я.

Я всегда в это верила и сейчас не кривила душой.

– Маркус, тебе очень повезло с твоей маленькой женушкой, – улыбнулась мэтрисс Лул.

И тут я взорвалась.

– Почему вы зовете его Маркусом? Что мы делаем в этом доме? Это дом ректора – мэтра Ви’Мири, но где он сам? Я ничего не понимаю! Нис, а ты?

Я порывисто обернулась к Ларнису, а он, саркастически приподняв бровь, смотрел на мэтра Орто:

– Весьма приблизительно. Но все еще надеюсь на разъяснения!

Первой заговорила мэтрисс Нибус. Ее скрипучий, высокий голос резал уши, эмоции били через край.

– Прах и пепел! – выругалась она: вот, теперь совершенно очевидно, что декан – гоблинка.

– А память вернется? – Нис усмехнулся краешком губ, но взгляд оставался серьезным.

– Конечно, за кого ты нас принимаешь? – грустно спросила мэтрисс Лул, на ее щеках выступил румянец.

– За заговорщиков, – хмыкнул мой любимый, но как-то беззлобно. – И все же хотелось бы услышать объяснения.